6
0И Алексей впился глазами в паренька, и Воин Афанасьевич…
– Ты! С тебя и начнем!
– Ей-ей, ничего я не брал, – заныл мальчишка, но государь был неумолим.
– А что тогда нервничаешь? Сейчас отпечатки возьмем, сравним – и если ты к шкатулке не прикасался, то отпустим.
– А коли нет, – прогудел Ромодановский, – то пожалуй ко мне, в Разбойный приказ. Там у меня спрашивать-от умеют! Плеточками, щипцами, железом каленым…
Методика «злой-добрый следователь» не дала сбоев и в семнадцатом веке. И через пять минут воришка уже каялся, сваливая все на беса, бедность и любимого папеньку, которому денюжка нужна, а то бы он ни в жисть! Да никогда бы…
– Звать его как? – тихо спросила Софья.
– Алексашка. Данилы Меньшикова сын.
– Александр Меньшиков?
– Да, – не понял удивления царевны Воин Афанасьевич.
– А кто его родители?
– Отец в царских конюшнях работает, мужик крепкий, хозяйственный, вот и порадел сыну. В ноги мне бросился, просил за мальчишку, а тот…
– Гнилое семя, – фыркнула Софья.
Ромодановский тем временем дожал мальчишку и вызнал, где спрятан перстень. Посланный слуга там его и нашел – в одной из щелей между бревнами, законопаченный мхом.
Кольцо действительно было дорогим. Массивная оправа, алый камень…
– Что с сопляком делать?
Трое мужчин и женщина переглянулись. И чуть ли не единогласно вынесли вердикт.
– Пороть – и юнгой на флот. Пусть там научат… линька́ми.
И пороть – перед всей школой, чтобы знали, что не будет в ней воровства. И прощать такое не станут. Ни на первый, ни на единственный раз. Был бы боярский ребенок – все равно бы пороли и на флот. Потому что один сопляк такое дело загубить мог…
Софья смотрела и думала, что жизнь складывается очень причудливо. Не будет Александр в этом мире товарищем Петра. И министром не будет, и главным вором всея эпохи, и Екатерину не подберет где-то в обозе…
Нет ответа. Но вперед идти надо.
