6
0И появляются в Венгрии аристократы с подозрительно русскими именами, или просто часть венгров роднится с русскими, с поляками. А то ж!
Поможем по-братски. Но для того сначала породнимся!
Да, это не гарантия мира. Но лучше, чем ничего. И уж точно она не станет помогать чужим людям в ущерб своему народу. Сначала Русь, потом все остальное.
– Кстати, опять денег просит.
– Не дадим, – отреагировал Алексей. – На свое не хватает.
– Да, скорее всего, не дадим. Я еще спрошу Ивана, но вряд ли он тоже что-то выкроит.
– Я думал, кстати, что он сейчас у тебя?
– Нет. К матери поехал. Внуков повез.
Феодосия хоть и смягчилась за последнее время, но Софья все равно предпочитала видеться с ней пореже. Лучше – по большим христианским праздникам. На Рождество и Пасху. И – хватит.
– А мне Георг отписал. В гости напрашивается.
– Ну так проси. Уля будет счастлива.
– Уже отписал. Пусть приезжает. Он хоть и шалопай, но человек хороший.
– Кстати – без жены.
– И это неплохо. Надо посмотреть, у тебя там никто из девочек не хочет?
Софья чуть улыбнулась.
Миром правят не деньги и не сила. Миром правит информация. В том веке или в этом – выиграют не большие батальоны, а те, у кого больше знаний.
Вот их мы и будем собирать. Из обмолвок, писем, оговорок, официальных документов… И из чужих постелей – в том числе! В политике ангелов не бывает.
Татьяна редко видела мужа таким расстроенным. Но сейчас Степан сидел, повесив голову, а в глазах стыла почти волчья тоска.
Женщина молча присела на пол у ног мужа, взяла за руку, стиснула – и не отпускала, пока наконец Степан не соизволил вынырнуть из болота своей тоски.
Старого казака царевна знала и уважала. И – побаивалась.
Было в нем нечто такое… хищное, звериное, безжалостное. И как племянники с ним общий язык находили?
Что Алексей, что Софья души в характернике не чаяли. Да и Степан тоже. А уж как его казаки уважали…
– Вот так. Заходят к нему, а в доме никого. Конь весь в мыле, глаза дикие, копытами по воздуху садит… Подойти никому не давал, словно на нем черти всю ночь катались.
– Нашли его потом. В степи. Лежит. В небо смотрит, и лицо…
Степан даже замялся.
Ну как объяснить жене такие вещи? Радость на лице мертвеца, хищный оскал волка, настигнувшего добычу, – и даже струйку крови, стекающую изо рта?
– И кто теперь вместо него будет?
– Старший его. Петр. Казаки как один его имя выкрикнули.
– Теперь ему в Москву надобно?
– Обязательно. Я бы и сам, пожалуй, съездил, да не могу сейчас Крым оставить.
Турки, надеявшиеся на маленькую победоносную войну, были отброшены резко и жестко. Флот разбит, а предатели, готовые поддержать их, – вырезаны. Не без участия Ивана Сирко, кстати. И было в этом что-то…
– Он до конца хранил Крым.
– Да. Все уже согласились, что его могила должна быть здесь. В степи.
