Мой идеальный смерч. Дилогия

Те несколько воспоминаний о ней, которые иногда всплывали в голове уже у взрослого Смерча, были связаны с ярким солнцем и теплыми белокожими руками какой-то очень хорошей женщины без лица, но с темными, шоколадными, густыми волосами – точно такими же, как и у него самого. Денис вообще был очень похож на свою родную мать и ее родственников, и именно от нее унаследовал свою благородную красоту, взяв от родни по отцовской линии только цвет глаз – яркий, насыщенный синий, передающийся самым загадочным образом через поколение. Такие же глаза имели его двоюродный брат Петр и дед Даниил Юрьевич.

А еще он помнил голос мамы – спокойный, мягкий, очень добрый, поющий ему колыбельные песни и песенки из мультиков. Особенно часто голос мамы Наташи напевал колыбельную про Серенького Волчка, который то и дело кусал за бочок неспящих деток, и смешную песенку из мультфильма про будундуков Чипа и Дэйла. Иногда Денису вспоминалась еще и какая-то желтая машина, но как бы он не напрягался, никак не мог понять, что это за машина, и как она связана с его мамой. Детская психика, как смогла, защитила ребенка, убрав воспоминания.

Да, больше Денис ничего не помнил из раннего детства, и о маме Наташе мало что знал. Видел только несколько фотографий. Папа говорил, что она была хорошей и красивой, Лера добавляла, что еще очень доброй, и сейчас наблюдает за Денисом с небес. Естественно, мальчик спрашивал, почему умерла мама Наташа, но ему отвечали просто – ее забрал Бог, а потом кто-то обмолвился, что ее сбила машина.

О том, что он виновен в смерти матери, Денис узнал тогда, когда ему уже было шесть лет – почти через три года после гибели мамы Наташи. И узнал обо всем от собственной бабушки по материнской линии. Эвелина Николаевна, деловая роскошная женщина с черными короткими волосами и с неизменной ниткой черного жемчуга на шее, пришла в этот день в квартиру Олега, потому как узнала о том, что он вновь собирается жениться. До этого она крайней редко посещала зятя или внука – первого откровенно не могла терпеть, второму дарила с безразличным видом подарки на Новый год и на Дни Рождения, а после быстро уходила. Потерю единственной и любимой дочери (остальные ее двое детей были сыновьями) Эвелина Николаевна переживала очень тяжело – даже лежала в больнице с сердцем, которое прихватило у нее во время похорон. А после, не смотря на больное сердце, стала злоупотреблять алкоголем. В таком состоянии она частенько обвиняла в гибели Наташи семью Смерчинских, которых много лет уже недолюбливала, хотя сначала была не против брака дочери и Олега Смерчинского, потому как считала, что он, сточки зрения расчета, – идеален.