Открыла глаза — была совершеннейшая темнота. Я потерла руками лицо, повернулась и только тогда увидела Макса. Он сидел на краю кровати и застегивал рубашку, подсвечивая себе экраном телефона.
— Включи свет, что ты как этот…
Макс щелкнул выключателем, и на ближайшей коробке тихонько засветился шар в виде Луны. Едва-едва, как ночник, но его не надо было постоянно теребить, как телефон, чтобы не выключался.
— Спи, еще рано, — сказал Макс, впрыгивая в брюки и таким лихим движением застегивая ремень, что между ног у меня заныли отголоски ночных удовольствий.
Он нагнулся и поцеловал меня в лоб.
Снова сел на край кровати, надевая носки и ботинки.
— Я скоро вернусь. У меня дел часа на два, на три максимум. Можешь пока поспать. Но чтобы никуда не уходила, поняла? Ты моя сексуальная рабыня, и ух, что я с тобой сделаю за два подряд облома!
Я даже не успела представить себе это ух, как он нагнулся, сгребая меня прямо в простыне, через нее больно сжал грудь, ворвался языком в рот и жадно поцеловал, словно клеймо поставил.
Откинул на подушки, сорвал простыню и таким же жадным взглядом окинул мое тело.
А потом резко втянул воздух носом и вышел.
Через пару секунд хлопнула входная дверь.
Вот так взял и бросил незнакомую девушку у себя дома. Смелый парень.
Я потянулась, разводя колени и сладко вспоминая то, что было вчера.
Мои пальцы пробежались по памятным местам — где вчера были его. Дотронулись до спящего пока клитора — тело прострелили сладкие отголоски наслаждения.
А потом подскочила, кое-как втиснулась в желтое платье, сикось-накось застегнув крючки на спине, впрыгнула в босоножки, не застегивая, и подхватила клатч. Телефон впервые в своей жизни выдержал больше суток без зарядки — вот что значит девушке есть чем заняться, кроме твиттера.
Дома встала под очень горячий душ и почувствовала, как тело, заморенное работой, забытыми обедами, отсутствием свежего воздуха и физической активности, просто ожило и потребовало немедленно потратить куда-нибудь энергию.
Потратишь, куда ты денешься.










