94
0– Учитель в самом деле преисполнен отвращения ко мне. Он даже не пожелал принять моё платье лишь потому, что его носил я.
«Какого чёрта два взрослых человека лаются из-за тряпок посреди толпы зевак? – выругался про себя Шэнь Цинцю. – Ло Бинхэ, неужто ты и впрямь настолько тонкая натура? Я ведь даже отряхнул твою одежду и аккуратно её сложил – чего ж тебе ещё надо? Мне что, следовало собственноручно её выстирать и торжественно преподнести тебе?!»
Видя, как выражение лица Шэнь Цинцю то и дело кардинально меняется, Ло Бинхэ не выдержал:
– О чём думает учитель? – спросил он и добавил внезапно похолодевшим голосом: – Если о Гунъи Сяо, то я искренне советую учителю оставить подобные мысли.
При этих словах сердце Шэнь Цинцю наполнилось зловещим предчувствием.
– …А что не так с Гунъи Сяо? – ослабевшим голосом спросил он.
По идее, согласно оригинальному сюжету, Гунъи Сяо предстояло быть сосланным в какую-то тьмутаракань охранять границы школы – да и то это должно было случиться лишь после того, как Ло Бинхэ с молодой госпожой Дворца предадутся постельным игрищам.
Но теперь этот сюжет пришёл в такой раздрай, что и родной папочка Самолёт не признает, – неудивительно, что здесь эти события могли произойти раньше.
Прежде чем Ло Бинхэ успел ответить, безликая публика рядом с Шэнь Цинцю внезапно пришла в движение.
До этого момента они лишь оцепенело взирали на происходящее, словно слабоумные, или же продолжали как ни в чём не бывало заниматься своими делами, однако теперь они целенаправленно взяли Шэнь Цинцю в кольцо, которое постепенно сжималось. Поскольку он не мог позволить себе просто расшвырять их, он бросил взгляд на Ло Бинхэ. Тот стоял, прижав ладонь к виску, брови от напряжения сошлись в единую линию – со стороны казалось, будто всё его внимание поглотила борьба с чем-то, вторгшимся в его сознание.
Шэнь Цинцю мигом опомнился: должно быть, Синьмо воспользовался удобным случаем, чтобы восстать против хозяина, отчего разум Ло Бинхэ пришёл в смятение. Поскольку он больше не мог позволить себе тратить силы на поддержание иллюзии, она начала распадаться прямо на глазах.
Шэнь Цинцю знал, что теперь без труда сможет прорвать истончившийся барьер сновидения, если сумеет преодолеть кроющийся в глубинах сердца страх.
С этой мыслью он воплотил в жизнь принцип «уходя – уходи». Ло Бинхэ и впрямь не мог сдвинуться с места из-за ослепляющей головной боли – ему оставалось лишь выкрикнуть вслед учителю:
– Осмелишься сделать ещё хоть один шаг – увидишь, что случится!
Сделав ещё с десяток шагов, Шэнь Цинцю развернулся, поинтересовавшись:
Это до такой степени разъярило Ло Бинхэ, что казалось, он готов харкать кровью.
