Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

И девочка — подросток это не фунт изюму.

— Она хорошая, Лёль. Искренняя. Открытая.

— По глазам. Про "зеркало души" это правда. У детей в глазах всё видно всегда. Хотя, врать не буду, мне страшновато.

— Тебе? Ты же профессионал.

— Это не значит, что я ничего не боюсь. И потом, общаться то с твоей дочерью я буду не с профессиональных позиций. Вернее не только с них.

— Ты права. И знаешь, мне тоже страшновато. Девочка. Взросление. Изменения в характере. А я даже не знаю, что теперь подростки носят, что слушают. Что любят, о чем мечтают.

— А о чем ты мечтал в двенадцать?

— Нууу, я ж мальчик.

Мне хотелось мопед. Потом в Макдоналдс. Чтоб три бигмака сразу. И два литра пепси. И на море в лагерь.

— А мне хотелось, чтоб мама отстала. Чтобы читать можно было всю ночь. Джинсовую куртку. И чтобы волосы были чёрные и прямые. Или белые. Но прямые. И веснушки вывести.

Кузьмин поймал пальцами кудрявую прядь.

— Они очень красивые. Твои кудри. И веснушки чудесные, — нежно поцеловал щеки и нос, — Вино будешь?

На самом деле вопрос был коварным. Если Александр пьёт вино, то за руль сегодня уже не сядет.

А это означает… Да, это означает ночь в его доме. Возвращаться одна она сегодня точно не планировала.

— И я буду, — его голос стал на тон ниже.

— Вино или коньяк. Что больше хочется? Шоколад буду. Салют буду. И тебя целовать. Точно.

В заданной Кузьминым последовательности не вышло. Пока они целовались, бахнули первые залпы салюта. Разноцветные искры осветили ясное вечернее небо.

Лёля распахнула глаза. Прижалась спиной к широкой мужской груди. Пыталась запомнить и впитать как можно глубже каждое ощущение.

Яркие вспышки салюта. Диковенные огненные цветы в небе.

Запах весеннего воздуха. Пряный, пьянящий, вольный. И запах мужчины рядом с ней. Дурманяший, заставляющий колени слабеть.

Вид на Москву. Такой вроде знакомый, но с этого ракурса видимый впервые.

И горячие ладони Александра, обнимающие её и прижимающие крепко.

Защищённость. Восторг. Нежность.

Кузьмин прижимал её к себе все сильнее. Намерений и желаний не скрывая. Лаская украдкой, пока она смотрит в небо. Упиваясь её близостью, теплом и податливостью.

Каждым сантиметром кожи, открытой для прикосновений и поцелуев.

Только любовь — правда. Только то, что между двумя людьми в момент откровения.

Утро одиннадцатого мая заставило Склодовскую тревожиться. Вот он — последний день странной праздной жизни. Времени, проведённого почти всегда в горизонтальном положении.

Хотя нет. И в вертикальном. Наклонном. Параллельном и перпендикулярном. Так, что от одних мыслей щеки алели. А руки тянулись к источнику всего этого безобразия.

Наркотик.