Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

Ухоженная блондинка неопределённого возраста с кучей колец на всех пальцах. Лёля сегодня с удовольствием пообщалась пару минут с Викторией, как та представилась. Обменялись приветствиями, улыбками и взаимными комплиментами. Мелочь, а приятно.

Лёля добрела до палаты. Вздохнула, сунула в рот конфетку. По-хорошему, стоило воздержаться. Но сила воли сбоила последние дни. Вот такие у неё теперь нехитрые развлечения. Подслушивать Кузьмина, общаться с соседками, читать пустые журналы и вот, конфетку есть. А ещё Федякин пирожок можно.

Решила, что попросит у Дашуты учебник болгарского языка.

Надо же наконец хоть немного выучить. Каждое лето она собиралась этим заняться, прилётая в очередной раз к Дашуте в её квартиру на побережье. И каждый год обогащала свой словарный запас только парой новых слов.

От мыслей об отпуске стало светлее на душе. Но до отпуска и моря ещё надо дожить. Два месяца. И в Североморск до родителей хоть на три дня слетать. Больше под строгим взглядом мамы она не выдерживала. Каждый день, будто экзамен. И да, сегодня надо будет ей позвонить. Лучше самой. А то мамин звонок всегда бывает очень некстати. Будто талант у матери такой — звонить в самый неудобный момент.

Какие простые вещи начинают вдруг радовать! Лёля испытала невероятное облегчение, когда Степченко освободил её от датчиков и проводов. Пошутил что-то про разминирование. Потом вдруг посерьёзнел.

— Вы не думайте, я в армии же сапером служил. Знаю, что говорю.

— Ну, да. Не поступил в первый год. Пошёл в армию. Тогда ещё два года было. Этот опыт потом очень пригодился. Решения принимать. И к жизни чуть по-другому относиться.

— Спокойнее стал. Перестал тревожиться из-за мелочей. Ясно стало, что важно, а что нет.

— И что же важнее всего?

Лёле было интересно послушать.

— Важнее всего жизнь. Сам факт, что ты жив. Тогда возможно почти всё. И любовь. Потому что она — смысл жизни.

— Доктор, да Вы философ, — улыбнулась Склодовская, — И я с Вами согласна. Пока живы, всё сможем. Спасибо Вам, Сергей Анатольевич.

— И Вам, Ольга Владимировна.

— За умение слушать и видеть детали, — Степченко достал из кармана халата очки.

— А почему вы их до этого не надевали?

— Сложно сказать. Они у меня недавно. Забывал. А Вы на меня так строго глянули, пока УЗИ делали, что сразу вспомнил.

Заметили, что я плохо вижу, — улыбнулся интерн.

Теперь осталось самое сложное на сегодня. Звонок маме. Рассказывать, что она в больнице, Лёля не собиралась. Толку от этого все равно никакого. А выслушивать, что ещё в своей жизни она сделала не так, сил не было.

Когда в детстве она заболевала, то получала форменный допрос. Где и когда она умудрилась так влипнуть? Какие обстоятельства или её личные упущения привели к болезни? А хотелось, чтобы укутали и пожалели. Поэтому, нет.