Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

Кире хотелось пересчитать все его веснушки. Разглядеть каждую ресничку вокруг синих глаз. Но дух противоречия силен. Разве можно открыть сердце?

Она тогда в Болгарии почти сдалась. А Йохен сказал, что у него есть девушка, с которой он вместе живёт и работает. И поэтому он не имеет право дальше ухаживать за Кирой.

Ах, как она плакала! В туалете в самолёте, конечно. Не при нём! Никогда она не покажет ему, как он ей нравится! Ему в лицо она отпустила какую-то старую немецкую шутку про рога у старой клячи. Он ржал, скотина такая.

Собирая чемодан, Кира не удержалась.

Красный шёлковый и чёрный кружевной комплекты белья, стоимостью в её месячную зарплату взяла с собой. Уж если капитулировать, то чтоб от крепости по имени Йоханнес фон Ратт тоже не осталось камня на камне! И если уж встречи не избежать, Кира Виртанен будет на высоте. Она ему покажет, как заставлять её страдать! Никакая Сабрина не спасёт! "Фон" он видите ли! Экая важная шишка! Герр директор!

Катю Кузьмину в Йену не брали. Во-первых, она там была уже раза четыре. Во-вторых, с ней хотела увидеться мама. В Стокгольм с ней летел отец, чтобы передать из рук в руки.

Чай ребёнок, а не бандероль, чтобы поручать её персоналу. Заодно встретиться с коллегами, конечно.

Общаться с бывшей женой Кузьмин особо не планировал. Тем более, что Вера была явно не в себе. Срывалась в истерики. И в разговоре с Катей о планах на каникулы, и в беседе с бывшим мужем.

— Я не понимаю, чего она орёт всё время? — Шура поделился эмоциями с Лёлей.

— Может гормоны? Или просто сложный период, — Лёле совсем не хотелось это обсуждать. Её беспокоила Катя, летевшая туда, откуда так охотно уехала.

— Мама просто третье ЭКО неудачно сделала, — в этот самый момент на кухне появилась Катерина, — Она уже давно так орёт. Ты просто не слышал. Уже года два. Или даже больше. Как только они с Петером решили ребёнка завести. Ни о чем другом ни говорить, ни думать не могут. Я заберу печеньки и молоко? — Катерина взяла коробку с печеньем, огромную чашку молока и направилась к себе как ни в чем ни бывало.

— Бери, только в кровати не ешь! На крошках спать неудобно! — вдогонку крикнула ей Лёля, — Ну, вот и причина, Шур. Гормоны. Жалко её.

Три ЭКО! Бедная!

Шура обнял жену. Его солнечная девочка сейчас жалеет его бывшую. Та, что сама прошла через неудачные беременности и гибель младенца. Она сочувствует и переживает. Заговаривать с ней о ребенке сейчас нельзя. Хотя он сотни раз представлял её беременной и с малышом на руках. Успел позавидовать едва живым от недосыпа Медведевым. И пообещать себе, что если бог даст им возможность стать родителями ещё раз, он не упустит ни единого дня жизни своего ребёнка!

Лёлю провожало всё её семейство.