Проклятое дитя

— Определенно, — хмыкнула женщина, скользя пальчиками по его груди вниз, и ниже, и ниже.

— Не люблю долгих прелюдий, — неожиданно жестко усмехнулся Хасин, перехватывая шаловливые пальчики и резко разворачивая монаршую особу к себе спиной, заставляя опереться руками о стену и оказаться в непристойной и откровенной позе даже для раскрепощенной женщины, которой была Ивия.

Принцесса даже не успела возмутиться и оскорбиться подобным грубым поведением, к которому не привыкла — каждый ее любовник неизменно был с ней нежен и заботлив, не позволяя себе грубостей, которые приемлемы лишь для портовых шлюх. Рука демона закрыла ее рот, не давая сказать ни слова, а другой он сильно сжал ее тело, не давая сменить позы.

— Вы сами сюда пришли, Ваше Высочество, — зашептал Хасин на ухо Ивии, склонившись к ней и насмешливо ухмыляясь. — Вы пришли к демону. И любить я буду вас как демон — жестко, сильно и безжалостно. Не ждите нежности и ласки — не по адресу.

Женский стон был приглушен его рукой, воля порабощена его телом, а разум заволакивало неожиданно резким и новым наслаждением, которое граничило с болью.

В честь дня рождения Анны и Лили был устроен традиционный праздник, который совместили с приездом гостей короля Тамира из соседних государств, а так же с приемом послов империи Халлон, с которыми так же были установлены некоторые отношения в связи с выгодой для обоих государств. Никто бы еще несколько лет назад не подумал о том, что это возможно. Но король Тамир сделался более лояльным с возрастом. И пусть император Алиман все так же горел ненавистью и презрением ко всей расе людей и нисколько не нуждался в союзе и отношениях с ней, пошел на уступки Хасину, который доказал ему важность этих самых отношений.

— Делай, как пожелаешь — лишь махнул рукой недовольный Алиман, выслушав сына. — Ты слишком радеешь за них, — хмуро и даже с намеком на гнев, добавил мужчина.

— Твоя личная неприязнь не имеет ко мне никакого отношения.

— У меня есть причины!

— А у меня — нет! — не менее жестко высказался Хасин.

Алиман ничего не ответил, дав сыну полную свободу и полагаясь на его благоразумие и ум, как, впрочем, и всегда.

Для Тамира не казалось слабостью поменять свое решение и настрой в отношении Бастарда. У этого были причины и основания. Никто не говорил о внезапно возникшей дружбе — ненависть всегда будет в крови друг к другу у о обеих рас. Вопрос был в выгоде, и в куда большей степени эту выгоду получал Дарнас.

— Дело в Анне? — напрямую спросил Тамир, когда прочел договор, который предлагал ему беловолосый демон.

— Нет, — честно ответил Хасин. — Анна скоро покинет свой дом, и будь причина в ней — в договоре не было бы нужды. Но ваша дочь — будущая императрица моей империи.