Проклятое дитя

— Вы не имеете права! — воскликнула королева Рабия, когда промолчал ее муж, лишь мрачно выслушивающий демона и не сказавший ни слова против подобного, и никак не отреагировавший на ее взгляды.

— Я имею все права, — выгнув бровь, насмешливо произнес Хасин. — Заимел их в тот день, когда вы отказались признать собственную дочь, Ваше Величество, — и снова презрение в каждом слове. — Заимел их, когда вы не пожелали сделать ничего, чтобы помочь умирающей девочке выжить, принося ее в жертву ваших достоинства и гордости! Мне продолжать? — вкрадчиво произнес демон, глядя на королеву, которая была все еще зла, а еще оскорблена правдой, которую не любил никто.

— Я не потерплю подобного отношения! — смело высказался один из лордов, сделав шаг вперед и презрительно глядя на Бастарда.

Его голос дрожал, и он явно боялся, но все же набрался смелости.

— А лично к вам у меня нет претензий, лорд Ольвар, — хмыкнул Хасин. — Вы, если и ненавидели Анну, то наравне со всей ее семьей. В вас пылает неудовлетворенное тщеславие, ведь именно ваш род был когда-то правящим. Столько поколений уже сменилось, а ваша семья все еще в надеждах вернуть себе власть, — насмешка и издевка была в словах беловолосого демона, когда он подходил к мужчине вплотную, сверял взглядом его наливающееся краснотой лицо. — Но боюсь, вам никогда не добиться этого. Хотя бы потому, что у вас нет наследников, — оглушив этими словами хватающего раскрытым ртом воздух лорда Ольвара, Хасин отошел от него, возвращаясь к зеркалу и становясь перед ним.

— У меня шесть детей! — возмущенно воскликнул мужчина.

— С уверенностью могу сказать, что ваша кровь течет лишь в вашею юной дочери, — хмыкнул демон. — Леди Ольвар, — это он произнес уже зеркалу, а когда его гладь сменилась закрутившимся вихрем, посмотрел на носительницу имени. — Не единожды вы посмели назвать леди Анну "демонским отродьем", — взгляд Хасина, направленный на женщину, был жесток и безжалостен, заставив ту еще больше побледнеть после сказанных слов о ее детях.

Вихрь на глади зеркала рассеялся, показывая картинки, одну за другой, так же как и на всех проекциях по большому залу. Возмущенные, гневные вздохи и выдохи, тишина нарушилась мгновенно, зашептались и зашушукались все, не сводя взгляда с изображений, которые менялись раз за разом. Муж леди, шокировано наблюдающий все то же самое, сначала побледнел, потом покраснел, и кровь снова отлила от его лица.

Анна резко стыдливо отвернулась ото всех, закрыв глаза ладонями. Сквозь слезы, что заволакивали глаза, она все же умудрилась захватить то, что демонстрировало зеркало во всей красе — леди Ольвар с ее любовниками, с каждым, кто им являлся, а иногда и не с одним сразу.

А дальше понеслось по возрастающей.