Проклятое дитя

Она не могла просто сдаться! Пусть и понимала всю бесполезность своих попыток вырваться и остановить жестокого насильника. Но даже не попытаться она не могла. Пусть она будет проклинать себя за глупость, винить за доверчивость, но никогда не упрекнет в бездействии и смирении. Она никогда не готова была просто смириться с тем или иным положением вещей. Она всегда боролась за права отстаивать свою правоту и свои желания. И сейчас даже страх не отнял у нее этой особенности — не мириться с обстоятельствами. И пусть это были слабые попытки и ничтожные мольбы, но она не готова просто опустить руки.

Но резко и неожиданно Акира словно отбросило от нее, с силой оторвало. И больше не удерживаемая его руками и телом, она безвольно упала на пол беседки, сжимаясь в комочек и сотрясаясь от рыданий. Она ничего не видела и не слышала — была слишком напугана, чтобы понимать, что пришло спасения. Ей было больно, и куда больнее было разбитому сердцу.

Впервые в жизни она доверилась и полюбила! Впервые в жизни встретила того, кому было плевать на то, что о ней говорят! Впервые она позволила себе помечтать! И вот чем все это обернулось — лишь боль, и разочарование. А еще обида — дикая и жгучая: она все-таки не достойна в глазах окружающих простого чувства любви. Она ведь не просила о многом! Не просила несбыточного и неосуществимого! Просто любви от тех, кого любила сама вопреки всему! Но все, что видела в ответ на свои светлые чувства — злость, ненависть, презрение и отвращение. Правильно ей говорил Хасин — в ней слишком много добра и надежды. Она не закалила свое сердце и душу, и они оказались растоптаны и унижены, оскорблены и оплеваны. Она не слушала Хасина, когда тот говорил о том, что ей нужно стать жестче. Она решила остаться собой в полной мере, и вот чем это обернулось — болью. Такой сильной, такой дикой и нестерпимой, что хотелось просто умереть здесь и сейчас!

Она безвольно рыдала, выплескивая слезами и всхлипываниями свой страх, свой ужас, свое разочарование и вообще все, что рвало ее сердечко на кусочки в эту минуту. Не становилось легче, но остановиться она не могла. И не прекратила даже, когда кто-то с легкостью поднял ее на руки, бережно и осторожно прижимая к сильной груди. Не было сил поднять голову и посмотреть, кто позаботился о ней. Она просто спрятала лицо, сжала кулачки на ткани и продолжила плакать.

Ее куда-то несли, она замечала, как становится светлее, начинала слышать голоса, которые при их приближении были все более громкими, испуганными и удивленными. Не было сил поднять голову и посмотреть по сторонам.