Подаренная чёрному дракону

- Только смотри, не свети ни перед кем, - предостерёг он, - а то голову свёрнут за сокровище это.

- Обижаете, господин, - парнишка быстро припрятал подарок за шиворот, - я хоть и мал, да не дурак.

- Иди, - губы Дьярви искривила усмешка.

Склонившись, волчонок исчез.

Супруг молча рассматривал содержимое тарелок, я же стояла не дыша. Боясь напомнить о себе.

- А он прав, Розанна, - голос супруга заставил меня вздрогнуть. - Никого у тебя, кроме меня, и нет больше. Я убью твоего отца, и нет, сожалеть не стану. Подойди ко мне.

Сглотнув, я сделала пару несмелых шагов в его направлении.

- Садись, - передо мной отодвинули деревянный стул с высокой спинкой.

- Я не голодна, - мой голос был столь жалок, что мне сделалось стыдно.

- Сядь, Розанна, и поешь, - произнесено это было так, что всё желание возразить вмиг рассеялось.

Деваться было некуда, тем более что это отдаляло тот момент, когда мы окажемся в одной постели. Уж лучше трапезничать, хоть и на ночь глядя. Сев, я взяла в руку простую немного гнутую вилку и потянулась за кусочком зелёного огурца.

- Что из этого всего ты любишь? - вытащив из-под стола простой табурет, Дьярви присел рядом.

- Горошек, салат, - несмело ответила я. - К чему вы это спрашиваете?

Он замер и словно призадумался.

- Хочу знать, ты мне интересна, - нехотя произнёс он. - Я не желаю больше есть рядом и понимать, что ты остаёшься голодной. Раз любишь эту зелень, значит, здесь появиться нормальный большой огород.

- У нас уже есть, за внешней стеной недалеко от пруда. У меня собственный уголок. Я выращиваю всё это летом, - я указала на овощи в тарелках. - А на зиму складываю в отдельную коморку в погребе.

- И что там у тебя? - казалось, ему и, правда, это интересно.

О, я согласна была говорить сейчас о чём угодно, лишь бы подальше от совместного супружеского ложа.

- Свёкла, - я проглотила тщательно прожёванный огурец, - репа, редис, морковь, кабачок, всего помаленьку.

- А если вдруг случится так, что не останется зелени твоей зимой? - взяв из ближайшей тарелки тонкую морковку, муж отправил её в рот.

- Бывало и такое, - я прикусила нижнюю губу, разговор ни о чём и тревожил, и успокаивал одновременно. Словно я сидела в логове зверя и не знала, приластиться он ко мне или загрызёт.

- И что ты ешь в такие дни?

- Хлеб, молоко, сметану, масло, - перечислила я.

- Но не мясо, - правильно понял он, - многие ведьмы не брезгуют им в голод.

- Нет, - я покачала головой - мне от него плохо и не по душе такая еда.

- Ясно, - взяв ложку, он подсыпал мне горошка, - ешь.

Между нами снова повисло молчание. Он разглядывал меня: не зверь, а человек. Как-то спокойнее стало. Тщательно прожёвывая пишу, я глотала, не чувствуя её вкуса.

- Прости, - тихо шепнул он и, склонившись, поцеловал моё обнажённое плечо.