Подаренная чёрному дракону

Так и ведите её сразу сюда, пусть греет вам постель и дальше.

Ему не понравились мои слова. Совсем.

- Раздевайся, - рявкнул он.

- Зачем? - я сглотнула, понимая, что наговорила много лишнего. Ведьма во мне разошлась не на шутку.

- Раз уж так, то не вижу смысла ждать, - рассмеялся он. - Дочь! И ладно, зато точно моя. Раздевайся, Розанна, и ложись. Я буду любить тебя.

Наверное, я побледнела.

- Вы чудовище, - мой голос дрогнул. - Есть ли в вашей груди сердце или там кусок льда?

- Я уже сказал тебе, что не собираюсь крутить хороводы вокруг такой чуши, как любовь. Это удел женщин.

Мне нужен ребёнок, ты мне его подаришь. И поверь, я буду с великим удовольствием ронять семя в твою утробу.

Я покачала головой, неготовая отдать себя этому... У меня не находилось слов, чтобы выразить то разочарование, что я испытывала.

- Розанна, - он зашёл мне за спину и потянул за шнуровку платья. - Зачем ты так со мной? Мстишь за своего медведя. Поверь, после сегодняшних твоих речей, я сам вырву ему сердце. А знаешь почему? Чтобы стать единственным мужчиной в твоей жизни. Это несправедливо. На твоих руках моё брачное плетение, а твоё сердце болит за него.

Я тебе этого не прощу. Ты должна любить меня! Ты моя избранная. Моя, а не его!

Поджав губы, ощутила, как платье облаком осело у ног. Я осталась в одной нижней рубашке.

- Не надо, - тихо шепнула, испуганная его злостью. Она обернулась на Густова, этого я никак не ожидала.

- Разве ты не знаешь о том, что должна повиноваться своему мужу. Это твой долг лечь со мной в эту постель и раздвинуть свои красивые ножки. И думать ты будешь в этот момент только обо мне!

Что я могла сказать? Он был в своём праве. Моя душа заледенела, скованная страхом.

Вот и настал тот момент, когда мне придётся, как всем женщинам моего рода, отдать своё тело на растерзание очередному деспоту.

- Ложись в постель, жена моя, - склонившись, прошептал он мне на ухо, сжимая мочку зубами. Не больно, но ощутимо.

Склонившись ниже, он прошёлся губами, по моему плечу. Отстранился и, подойдя к широкому ложу, откинул покрывало. В комнате было достаточно светло, чтобы я могла различить неистовый огонь, разгорающийся в его глазах. Это был лёд, изморозь коснулась его ресниц. На меня смотрел зверь, ничего человеческого во взгляде.

Переминаясь с ноги на ногу, я не могла решиться сделать хоть что-нибудь. В моём сердце теплилась надежда, что он передумает и не станет настаивать на своём праве. Почему я оказалась столь несдержанна. Зачем сказала ему всё эти слова? Поместил бы меня сюда и пусть себе ждал признаков моей беременности. А к тому времени, как он бы окончательно убедился, что утроба его супруги пуста, так может и нашлась бы та, что меня заменила. Я сама виновата. Как же некстати я позволила прорваться своей обиде.