Наследство

— А сколько ему лет? — уточнила Лариса Ивановна, словно сама примеряясь к заморскому красавцу.

— Тридцать семь или тридцать восемь, — ответила Люся, что-то просчитав в уме.

— Молодой еще, — вздохнула Лариса Ивановна и хохотнула: — Ну, может, наша Яна зажжет.

— Про него странные истории ходят, — загадочно произнесла Люся.

— Опять истории? Нет, я больше не выдержу, — закатила глаза Лариса Ивановна.

— А мне интересно, — призналась Яна.

— Конечно! Тебе с ним пробоваться! Человек он очень холодный, отстраненный, закрытый. Даже в одежде предпочитает только черный цвет.

И еще очень болезненный. Мало что известно, интервью, которые он дал фактически по пальцам, пересчитать можно. То ли это отголоски его болезненного детства и перенесенного смертельного заболевания, то ли излишки опеки родителей. Таких детей, которых вырвали из лап смерти, часто балуют, сильно изнеживают, сажают под колпак. Но у него свое меню, своя вода, очень много ограничений. Определенный этаж, обязательно рядом пожарная лестница, полное обследование организма чуть ли не каждый месяц.

— Да, по ходу, он псих! — воскликнула Цветкова.

 — Псих с кучей фобий. Хватит уже о нем! Давайте примерять костюмы, я остро чувствую себя Снегурочкой!

«Я универсальный солдат… Нет, первая в мире женщина-робот из живого материала», — думала Яна, лежа с закрытыми глазами неизвестно где. По тому, как у нее болели руки и ноги, Яна понимала, что их ей оставили, только прошили железными штырями и латами, как положено. А вот мозги, похоже, из головы вынули полностью. Голова была такая пустая-пустая, и в ней только что-то тикало. «Точно! В меня вмонтировали бомбу! Я очень опасный солдат, — поняла Цветкова, — прошла апгрейд полностью».

— Яна! Ты как? — вывел ее из фантастических мыслей знакомый голос Степана Сергеевича.

Яна сначала повернула голову на его голос, а затем открыла глаза и тут же зажмурилась от того, что в лицо ей ударил яркий свет.

— Что, началось? — зажмурилась она.

— Чего началось? — тяжело дышал рядом ведущий артист ТЮЗа.

— Съемки? Как это… Проба? — прищурилась Яна.

— Во дает! — хохотнул Степан Сергеевич. — Мы в полицейском участке! Ты чего, ничего не помнишь?

Яна закатила глаза и постучалась в дверь своей памяти.

Дверь была не заперта, но что-то удерживало Яну от того, чтобы заглянуть внутрь. Наверное, мешали стыд, совесть и еще что-то…

Проблемы в тот вечер начались еще при выборе костюмов. Костюм Деда Мороза был найден Люсей только один, и он был очень маленького размера.

— Что же это такое? — суетилась Люся. — Много же было… Не могу ничего найти. А этот костюм безумно мал. Интересно, для чего и для кого он у нас здесь висит? На Деда Мороза карлика? Не было таких спектаклей.