Мраморный рай

Такова цена стремления оказаться в раю. Они все там и окажутся. Но для этого надо будет вначале умереть.

— Ты так и не вспомнил, как попал в город? — спросил Сергей.

— Сейчас-то тебе это зачем?

Интересно ему… Пришел. С караваном. Многих бед можно избежать. Только шли мы иначе, не через лес и поле, а в обход, маршрутом хоть и более длинным, зато безопасным. В какой-то момент наши дороги разошлись: я двинул через город, а караван свернул. У каждого в этом мире свой путь.

— Почти не помню… Так, урывками. Возможно, это бред. Очевидно, я познакомился с плоргами и шмелями. И, пока эти твари дрались между собой за мое тщедушное тельце, сумел как-то уползти.

— Но цель, Макс? Миссия? Задание? Смысл? Куда? Зачем?..

— Не помню! — отрезал Макс таким тоном, что Сергей моментально понял: врет, собака; возможно, раньше и отшибло, но сейчас он все отлично помнит! — Но согласись: не будь меня и Ангина, неизвестно, удалось бы вам с Денисом спастись от шмелей!

— Теперь это неважно, устало подумал Сергей. Ясно одно: он не останется в пещере ждать, когда дикари сграбастают Макса. Если отправляться на поиски Дениса — только вместе.

— Что ты сказал? — Макс посмотрел на него удивленно.

— Я говорю, проверь мой пистолет, пожалуйста… Я иду с тобой.

Денис лежал ничком, крепко спеленутый жесткими веревками от лодыжек до плеч. Он не мог шевелиться. Тело затекло и болело.

Шлем с него сняли. Он лежал головой на камнях в просторном, гулком каменном гроте или пещере у стены; холода не чувствовал; мимо все время сновали коренастые, лохматые, невысокие человечки. Они почти не разговаривали друг с другом, только обменивались жестами и, кажется, отлично друг друга понимали. Денис, повернув голову так, чтобы видеть их, в жестах не разобрался. Но он отчетливо, без малейшего напряжения, слышал их мысли.

Почти все они были голодны. Одни убеждали других съесть ребенка. Некоторые — сырым и чуть ли не живьем, иные — поджарить или сварить. Главный довод — нет ничего вкуснее детского мяса. Даже те две лучницы, которых убили в лесу, предназначавшиеся для питания племени, не могли доставить такого удовольствия в еде. Ребенок — истинное гастрономическое наслаждение. Съесть и обязательно выпить всю кровь.

Но Денис почти не боялся: во-первых, он слышал мысли дикарей, и это придавало ему уверенности, пусть даже он не мог сопротивляться или бежать; во-вторых — из-за убеждения, что папа не погиб, а только ранен, дядя Макс обязательно выходит его, и вместе они отыщут его, Дениса. И в-третьих… он был здесь не один.

Стоило закрыть глаза — и возникало серьезное лицо симпатичной девочки с носом-кнопкой, глядевшей спокойно и понимающе. В ее глазах он прочел надежду.