Мраморный рай

Он лежал головой на большом валуне с заботливо подложенным под затылок куском толстого мха — надо же, не ожидал от Макса такой чуткости… Защитный костюм и шлем были с него сняты и аккуратно сложены в стороне. Под свитером на ране он ощущал тугую повязку.

Они с Максом находились в просторной пещере. Под ногами влажная земля и камушки, мелкие и покрупнее. Макс сидел у входа в пещеру и, близоруко щурясь, строгал своим ножом крепкую палку, оттачивая наконечник. Сергей устремил взгляд наружу. Там светало.

— С ночи, — ответил Макс; что-то странное было в его голосе.

Лицо Макса напряглось. Он перестал строгать и поглядел в сторону.

— Мы его бросили? — спросил Сергей.

— Ты был ранен и валялся без сознания, — сказал Макс. — Я вообще не понимал, живой ли ты… А парень угодил в западню, запутался в сети… Они подняли его наверх и потащили, как обезьяны Маугли, по деревьям… Стрелять я не стал — боялся попасть в ребенка.

— А что мальчика разорвут на части… Живьем сожрут… Ты не боялся?

Макс вздрогнул, но ничего не ответил.

— И что мы будем делать? — спросил Сергей.

— Я пойду его искать. — А я?

— Ты здесь останешься.

Весь мир, подумал Сергей. Весь мир и целая жизнь. Все погибло, рухнуло. Не стало Полины. В одночасье сгинула колония — дом, в котором он прожил двадцать с лишним лет. Умерли все люди, которых он знал, — друзья, враги, грешники и святые. Маленькая Лиза умерла. Марат, который еще совсем недавно тревожился, не сгорит ли храм от свечки. Отец Серафим, веривший, что не сгорит. Все мертвы. И сын его теперь пропал. А остался кто? Макс. Чужой человек. А выходит, что ближе его никого у Сергея не осталось.

Нет сына — и что ему, Сергею, делать? Куда он пойдет? Кому он нужен?

В метро, к Возницыну. Гниющий кусок мяса с умершими чувствами. Зачем? Самому Сергею это зачем? Продлить существование ни к чему не годного, не сумевшего уберечь двоих самых близких людей человечишки?..

Ты жалок, Серега, сказал он себе. Бездарен и жалок. Сдохни здесь — вот наилучший для тебя выход.

Он попытался пошевелить левой рукой. Больно; но физическая боль воспринималась как самое малое, ничтожное страдание, которое он должен — и готов — вытерпеть. Гораздо страшнее — ожидание страдания душевного, сердечной муки… И гарантии пережить их не мог дать ему никто.

Пока Макс рыскает по лесу, каждую секунду рискуя нарваться на страшных пигмеев, он, Сергей, будет преспокойно лежать в пещере у теплящегося костерка, жалеть себя и лелеять свою боль. Вполне может случиться, что Макс, в попытке отыскать Дениса, продержится долго — он все-таки боец, профессионал… Но в итоге против орд пигмеев у него нет шансов. Пропал Денис, погибнет Макс… Да и сам Сергей, не в силах дойти до Москвы в одиночку, замерзнет где-нибудь на опушке или тоже станет добычей дикарей.