4
0– Тот же вопрос хотел задать тебе, родная, – тон Александра не предвещал ничего хорошего, он был холодным, как мировой океан. – Сбежать от меня надумала?
– Ага, – легкомысленно отозвалась я, сжимая побелевшими пальцами мешочек с едой. – К любовнику. Рейвену твоему. Хотя в постели он просит звать себя иначе. Вороном…
– Что-о?! – глаза Александра расширились, а я испуганно попятилась.
Черт! У меня аж поджилки затряслись от его взгляда. Которым он огрел меня, словно ударом хлыста.
– Так значит это перо… – Александр не закончил мысль.
Он тяжело дышал, а пальцы его непрестанно сжимались и разжимались. В таком гневе пребывал Александр.
– Да, это брошь-перо моего любовника! И я иду сейчас к нему! Пусти меня! – вдруг едва не разрыдалась я.
Набросившись на Александра, я толкнула его в широкую грудь с силой. Но он и не пошевелился. Камень. Скала. Лишь взгляды его булавочными уколами вонзались в сердце. За то время, пока мы прожили с ним в одном замке, я успела привязаться к Александру. Мне нравилась его забота, то, как он переживает за ребенка и за меня. Не муж – мечта. Жаль, что изменник!
– Не пущу, – процедил Александр таким тоном, что мне стало страшно.
Александр перехватил меня за плечи, удерживая на месте, с отчаянием вглядываясь в мои глаза. – Я тебе не верю, Клэр! Ты… ты нарочно! Хочешь сбежать от меня. Потому что ты видела слежку в парке!
Я судорожно всхлипнула. Александр умел безошибочно определять ложь. И добиваться правды. Любой ценой. Но признаться в том, что он прав, – это мерзко. Мерзко демонстрировать свой страх и свою слабость! Но не менее мерзко вести себя, как развратная девка, перед своим мужем. Неважно, что я вру в глаза Александра. Но я должна соврать. Еще раз. Иначе он меня не отпустит.
– Нет! – так же отчаянно и звонко выкрикнула я, забившись в руках Александра, как пойманная птица. – Ты еще не знаешь, Александр! Но… ребенок может быть не твой!
О небо, что я натворила?! Свет в глазах Александра внезапно потух. И его глаза сделались мрачными и темными, как грозовые облака перед дождем.
– Не мой? А чей же тогда? – тихо, слишком тихо ответил Александр, придвигаясь ближе.
Его тонкие, но сильные пальцы сомкнулись на моем горле. Не давя. А лишь показывая мое место.
Я упрямо молчала. Усилием воли я смогла удержаться от дрожи. Но мне было не по себе.
Александр выжидающе смотрел на меня. И выдумывать легенду о любовнике, который захаживал ко мне, пока он находился на сражениях за свою землю, не хотелось.
– Твой, – выдавила я из себя правду, хотя чувствовала себя униженной. – Ребенок твой. Клянусь.
Пальцы Александра разжались. А он сам брезгливо поморщился, глядя на меня.
– Узнаю, что наврала, – выставлю за дверь вместе с ребенком, – тихо предупредил он.
Я вспыхнула снова.
