Избранное

Мужичонка вроде отошел, трястись перестал, ведет себя по-хозяйски, заказ сделал – аж стол ломится! Сразу видно, при деньгах… Ну я и подумал: может, я ему и впрямь жизнь спас, за десяток монет босяки запросто пристукнуть могут, а у этого плюгавого кошель тугой был, там, поди, и побольше бы набралось.

– И что дальше? – подала голос Эсси, когда я надолго умолк.

– Ну, что дальше… Сидим мы с ним, едим. То есть ел-то я один. Плюгавенький только вина выпил, развеселился, аж лысина порозовела, – а лысина, я тебе скажу, была знатная, блестящая, шишковатая, видать, ум так и выпирал! – и давай байки травить.

Все больше о чужедальних странах, дескать, бывал он там, всяких диковин навидался… Ну, я слушал – интересно было.

Долго мы там сидели, я тоже кое-чего о себе порассказал, а потом коротышка и говорит, мол, есть у него дома заветная бутылочка, давно своего часа дожидается. И не пойти ли нам попробовать вина, какое в тех самых чужедальних странах только короли пьют? Я и не отказался, ясное дело! Правда, решил, что он просто боялся один ночью по улицам идти – вдруг опять привяжется кто! – вот и хитрил, чтобы я его до дома довел…

– И по пути кто-нибудь на вас напал? – спросила Эсси.

– Нет, – покачал я головой. – Спокойно дошли. Дом хороший оказался, не развалюха, но с виду нежилой какой-то. Коротышка сказал, только что его купил, еще ни мебель не перевез, ни прислуги толковой не нанял. Ну, мне как-то дела до этого не было. А он не обманул – принес бутыль, пыльную такую, в паутине, живо откупорил, разлил вино… Я попробовал. Вино и правда оказалось что надо: у меня от одного глотка дух захватило, в глазах потемнело, а потом… потом я ничего не помню.

– К сожалению, нет. И рад бы забыть, а не получается…

– Так что же дальше было?

– Дальше… – Тут я заметил, что начал говорить так, будто рассказывал страшную сказку, и невольно усмехнулся. – Очнулся в незнакомом месте. Вокруг свечи горят, много… И коротышка тут же оказался. Стоит подле меня, ручки потирает, ухмыляется. Глазки уже не бегают, вида заискивающего как не бывало, даже лысина – и та важной сделалась! «Ну что, – говорит, – понравилось вино?» Хотел я его взять за шиворот и шею свернуть – ведь опоил, мерзавец! – но даже пошевелиться не смог.

И тут только испугался – что за дрянь такая творится?! А он хихикает! «Нишкни, – говорит. – Это чтобы ты не попортил тут ничего. Ишь, здоровый какой… Начнешь еще мебелью швыряться! Кстати, не люблю сквернословов… Мне с тобой еще долго возиться, этак уши завянут, так что помолчи пока». Тут он рукой махнул – у меня язык и отнялся. А он снова смеется: «Учти, парень, мертвым много болтать не положено!»

– Так это был колдун! – всплеснула руками Эсси.