Избранное

Того, кто сына так назовет, непременно гордецом считать станут, особенно если ребеночек еще не слишком хорош удастся. Да и маяться ему потом всю жизнь, оправдывать такое имя… А так – старшую шестерку вообще, знаешь ли, лишний раз да без дела лучше не поминать. Мало ли, в каком они нынче настроении!

– И Великого Нижнего тоже?..

– А то, что ты ругаешься все время: пропасть, проваль, – это разве не обращение к нему?

Я почесал в затылке.

– Да нет вроде. Но, знаешь, мне почему-то кажется, что вот он как раз особенно сердиться не будет. Посиди с его в компании духов, обрадуешься, если кто живой к тебе обратится!

– Обижусь! – предупредила Эсси.

 – Хотя… пусть я и дух, но ты на воплощение Великого Нижнего все равно не тянешь!

– А ты его имя знаешь?

– А ты разве нет? – удивился я.

Эсси помотала головой.

– Мне никогда не говорили. У нас его если и поминали, то шепотом. А когда я попыталась найти имя в книгах, оказалось, что оно отовсюду вымарано, можешь представить?

– Однако! – сказал я. – Значит, это давно уже началось…

Пришлось пересказать ей то, что я узнал от хуторянина Сивого.

– В общем, смертознаи набедокурили, а обижают мирного бога, – заключил я.

– И правда, – согласилась Эсси. – А ты мне это имя скажешь?

– Скажу, чего ж не сказать. Только ночью, ладно?

– Хорошо, – кивнула она. – Постой, я забыла еще спросить про твоего брата… Что значит Шюрь?

– Шюрь – первенец, – пояснил я. – У кого с фантазией плохо, вообще всех детей называют по порядку – первый, второй, третий…

– Так, значит, выходит… – произнесла Эсси, подумав. – У вас есть значащие имена и есть имена, данные в честь богов, верно?

– И еще такие, что давным-давно используются в роду, только никто уже не помнит, что они означают, – добавил я.

Потом кое-что припомнил и сказал: – Но значащих тоже не особенно много. Сама понимаешь, мало кто захочет назвать сына «тупицей» или дочку – «доской». А вот в честь лучших кораблей, бывало, называли…

Эсси смерила меня подозрительным взглядом.

– Сдается мне, – произнесла она, – что корабли эти были вовсе не рыболовными суденышками! А твои сородичи – никакие не мирные рыбаки!

Я только плечами пожал – что тут скажешь, если она кругом права? К счастью, эта тема Эсси не слишком заинтересовала.

Она вернулась к моей наколке и снова принялась ее разглядывать.

– Интересно… – протянула она. – Мне нравится ваш обычай. Мне вот приходилось зазубривать наше генеалогическое древо, а так, по-моему, удобнее, ничего не перепутаешь! И запоминать не надо…

– Надо, – заверил я. – Я же сказал – здесь только семь поколений. А остальные-то, хочешь не хочешь, заучить придется. Правда, я был лентяем, так что хорошо знаю свой род только до одиннадцатого колена.