Избранное

А на границе с внутренним кругом оказался белый плоский камешек с хорошо заметной темной извилистой жилкой. Река, надо полагать. И вот за рекой-то Хадриссу и нужно будет поберечься…

А вот непонятная грудка камешков наконец легла так, что можно было хоть что-то разобрать. Теперь я вижу – серый слоистый обломок накрывает россыпь мелкой цветной гальки. Что-то странное, неизвестное идет к нам, а мы можем только убегать. Вот во внешнем круге замысловатой формы камешек, похожий на силуэт лошади. Везунчик, вынесешь ли?..

– Тебе правда не было больно? – спросила Эсси, когда Хадрисс засопел по свою сторону костра.

– Почти, – ответил я.

– Теперь вообще ничего не чувствую, – сказал я чистую правду.

– Ясно, – вздохнула она, исчезла и больше не появлялась. Интересно, что она видит на самом деле?

– Север… – вскоре подполз ко мне Золот. – Злате плохо! Она кашляет так…

– Простыла, – равнодушно сказал я. – Холод-то какой! Небось не привыкла на земле ночевать? Ты возьми вон попону, что ли, укрой ее, все теплее…

– Ее знобит, – не отставал он, – может, ляжем по обе стороны? Лучше будет!

– Хадрисса позови, – ответил я.

 – Он как печка. А на мне вся одежда мокрая, как бы хуже не сделать!

Золот ушел обратно, но к оборотню не полез, хотя попону взял. К утру княжне стало хуже, ее надрывный кашель слышно было, наверно, за полдня пути.

– Здорово, – сказал Хадрисс, посмотрев на нее. – Больной девки нам только и не хватало!

– А, – отмахнулся я. – Выживет. От простуды не помирают.

– Ага, – фыркнул он. – Вспомни зимнюю кампанию!

Я помнил. Прекрасно помнил, как люди и нелюди выхаркивали легкие на снег, как сгорали от лихорадки, как проваливались в полыньи… Но там был мороз, теперь же весна!

– Весна весной, – ответил на мои невысказанные мысли Хадрисс, – а что проку? Никаких целебных трав еще не выросло.

Помрет девка!

Золот вздрогнул и посмотрел на нас, как на врагов.

– Да брось, – сказал я, – ручей же рядом. Пойду коры надеру. Неужто там серебристой ивы не найдется?

Нашлась, конечно же. А отвар из коры серебристой ивы, особенно вот такой, весенней, что соком истекает, – лучше не придумаешь! Горечь, конечно, ужасная, но лечит прекрасно… если найдется в чем заварить. Тут я уж пожалел, что попросил Хадрисса всю мою добычу раздербанить.

Хоть какая плошка пришлась бы в самый раз!

Правда, к тому моменту, как я вернулся на стоянку, проблема уже была решена.

– Смотри и учись, – гудел Хадрисс, и его толстые и неуклюжие с виду пальцы сновали с немыслимой скоростью, переплетая полоски коры, надранной с ближайшего молодого деревца. Золот завороженно наблюдал за ним. – Глянь! Ни капли не выльется!

– А что толку? – хмуро спросил я. – Вот, коры надрал, а…

– Дай сюда, – сказал мне оборотень.