Избранное

 – Что это было?

– Так я тебя о том и спрашиваю! – рявкнул он.

Я сел, отряхнул золу и осмотрелся. На том месте, где горел костер, теперь осталась только довольно глубокая, мне по колено, ямина. Горящие головни и угли разметало по сторонам, и если бы не сырость, могло бы полыхнуть! Сама яма светилась ровным, медленно угасающим багровым светом, от нее явственно веяло жаром. Это походило на раскаленную металлическую болванку, я такие видал в кузне. Вот только откуда бы здесь взяться металлу, да еще нагретому?

– Хадрисс, поверишь ли… – начал я, но меня перебил Золот.

– Север, что случилось?

Парень тряс головой, словно ему в ухо попала вода, а говорил чересчур громко. Должно быть, его тоже оглушило.

– Вы там целы? – спросил я. Шалашик стоял чуть поодаль, его не должно было зацепить, но кто знает…

– Злата платье прожгла, – чуть тише ответил Золот. – А так ничего. А что это…

– Север, смотри, – шепнула мне Эсси. Я повернулся туда, куда указывала ее бесплотная рука. – Не там, в яме!

Присмотревшись, я разглядел на дне остывающей воронки что-то маленькое, темное… Чтоб мне провалиться!

– Ничего страшного, Золот, – сказал я, не сводя глаз с того самого камушка, который только что выбросил за ненадобностью.

 – Тут, понимаешь… э-э-э… болото неподалеку. А на болоте пузыри бывают, знаешь? В них газ еще такой вонючий… Под землей он тоже есть, просачивается понемногу, а если пустота найдется, то в ней и накапливается. А еще он горит хорошо. Похоже, мы костер аккурат над такой полостью и развели, вот когда нагрелось, газ и рванул!

– А-а… – протянул он. – А я и не знал, что так бывает!

– Еще и не такое случается, – заверил я. – Иди, успокой свою княжну.

А мы с Хадриссом костер заново сложим… в безопасном месте.

Оборотень уже собирал не успевшие потухнуть головни и раздувал огонь.

– Что ты за чушь нес? – спросил он негромко, когда я подошел к нему и присел рядом.

– Говори-ка ты на своем языке, – попросил я. – Я по-вашему понимаю, а они – вряд ли.

– Понимать понимаешь, а говорить-то не сможешь, – фыркнул Хадрисс.

– Ничего, у тебя слух лучше человеческого, разберешь, если я шептать стану…

– Ладно, – кивнул он и перешел на родное наречие. Оно состоит в основном из фырканья, сопения, поскуливания, рычания и прочих замысловатых звуков самой разнообразной тональности.

Обычный человек вряд ли сумеет воспроизвести даже самую простую фразу, но выучиться понимать оборотней можно. – Так я спрашиваю, чего ты за чушь городил? Нет тут никакого болотного газа, я бы учуял! До болота-то сколько… Да и я еще из ума не выжил, чтоб позволить на таком месте костры жечь! Что-то ты темнишь, Север!

– Не для тебя было сказано, для них. – Я мотнул головой в сторону Златы с Золотом.