Избранное

Разделывала рыбу на этой газете и заметила вдруг… Только не спрашивайте, зачем я ей понадобился, – поднял руку Ренн. – Не ради же денег? Конечно, обе мои пенсии – подспорье недурное, но она и одна неплохо жила, а инвалид под боком – удовольствие сомнительное. Тем более мужчина – я все-таки больше ем, готовить нужно на двоих… Хорошо еще, руки-ноги при мне, но… Эту каморку я изучил, на углы не натыкаюсь, и только. Был бы моложе, может, освоился бы получше, а теперь… какой в этом смысл?

– А почему хозяйка сказала, что вы со сье Дани не муж и жена?

– Потому что не пошли за свидетельством о браке.

Зачем, в нашем-то возрасте? Ладно бы у кого-то из нас наследство имелось, а так… Я все равно никуда не выхожу, без разницы, как меня называют. А документы у меня, ясное дело, на настоящую фамилию, можете взглянуть.

Лэсси не отказалась, а Дайсон еще раз оглядел комнату и удивленно гавкнул. Как это ему сразу в глаза не бросилось?!

В кресле у радиоприемника лежало начатое вязанье. Вернее, не лежало, а было неуклюже заткнуто под чехол, видимо, в попытке спрятать, но спица с десятком рядов предательски торчала наружу.

Лэсси тоже посмотрела в ту сторону, замерла на мгновение, потом ойкнула и выговорила:

– Так это вы вязали, а вовсе не сье Дани!

– Надо же чем-то заниматься, чтобы не свихнуться, – проворчал тот. – А так… радио бубнит, руки работают, время идет. Вроде только что утро было – а уже вечер, Эла пришла. С булочками…

– К-как же вы научились?

– Я и раньше умел. Развивает, знаете ли, гибкость пальцев, а в нашем деле это важно. В каких шарфах и гетрах мы щеголяли! – невольно улыбнулся Ренн. – Даже девушкам дарили. Эла носила мой шарф, не тот, конечно, что я ей когда-то подарил, он давно истерся, новый.

«Точно, бакалейщик упоминал», – припомнил Дайсон и переглянулся с Лэсси.

– Словом, руки дело помнят. Цвета я выбирать не могу, конечно, Эла помогала. Ну, или я наугад брал. И новые схемы тоже она мне показывала.

– Брала мои руки в свои и показывала. Она тоже вязать умела, только когда ей? Я за двоих отдувался. – Ренн улыбнулся шире.

Лэсси молчала, и Дайсону показалось, что она слишком часто моргает. Заплачет, чего доброго, – девушки впечатлительные…

– Спасибо, что уделили время, сьер Дани, – сказала она наконец.

 – И вот еще, понюхайте – вам не знаком этот запах?

– Нет, – сразу ответил Ренн и помахал перед лицом ладонью – Редкая гадость. Что это?

– Возможно, зацепка, ведущая к убийце, – зловеще проговорила Лэсси. – Вы точно никогда не чувствовали ничего подобного? От Элы, быть может?

– От Элы обычно пахло выхлопом и уличной пылью. И душистым мылом. Духи у нее были, но она пользовалась ими только по праздникам, по капле. Это был первый подарок сына, и она берегла их как могла.