Я вернусь, когда меня не станет

Смотри, руки сразу ледяными стали, а сколько тут идти…

Дотронувшись тыльной стороной ладони до его руки, она не успела ее убрать, Георгий перехватил, держа за кисть, согласился:

— Правда холодная… А голова как?

Хотела вынуть руку из его горячей ладони, он сжал ее крепче:

— У тебя таблетка есть?

— Лучше. Никакая таблетка не сравнится с моим средством — сто процентов пройдет и голова, и депрессия. Заодно согрею.

Хорошо, что в салоне темно, только по ощущениям стало понятно, как Ириша замерла, явно сообразив, что предложенное «средство» имеет другое значение, не прямое.

Нет, она должна догадаться (не дура же!), что за «лечение» он предложил, а там… скорей всего пошлет, думалось Гоше, но ведь сам напросился. Зато будет, что сказать бабуле и Артему Ивановичу, когда займутся сводничеством, но вдруг:

— Ладно, — сказала Ирина. — А где… лечить будешь? В машине?

Прикалывается, что ли? А по серьезной интонации не скажешь, только теперь ему ничего другого не оставалось, как продолжать:

— Почему в машине? У меня здесь квартира, я же говорил.

— Тогда поехали в квартиру.

Не прикалывается? Сомневаясь, Георгий все же уточнил:

— Ира, ты хорошо поняла, что я…

— Поняла, поняла, — спокойным тоном заверила она, вынув, наконец, руку и достав смартфон. — Поехали. А я позвоню домой… Алло, Артем Иванович, скажи маме, что я приеду поздно, не ждите…

— Скажи, сегодня не приедешь, мы заняты, — выезжая с парковки, внес коррективы Георгий.

— Дедушка, мы сегодня не… я сегодня не… в общем, не приеду. — У нее заплетался язык, в следующий миг она зажала трубку руками. — Гоша, он спрашивает, ты со мной? Что ответить?

— Конечно, ты со мной.

 — Как всегда, у него свой взгляд на ситуацию. — Я порядочный человек, скрываться не собираюсь.

— Я с Гошей, не переживай, мы по работе… задержимся… — выдавила Ирина и опустила руку с трубкой на колени.

— М-да, врать ты не умеешь, это хорошая черта, редкая.

— Боже, как стыдно… Что он подумает!

— Он правильно подумает, дед Тема мировой мужик. Главное, ты освободись, а то — как из девятнадцатого столетия шагнула в наш скорбный век.

— Ммм, какая тонкая и кропотливая работа… — хвалила изделие Лидия Николаевна, не отрывая глаз от ленты и потирая ладони, будто готовя свои руки к такой же кропотливой работе.

 — Какой малюсенький крестик… меньше бисерин… и ровный… Это ж сколько нужно терпения и сноровки, чтобы так чисто вышить. Удивительно, с изнанки рисунок полностью сохранен, если эту сторону можно назвать изнанкой. Ни одного узелка нет. Меня всегда восхищало мастерство, человеческие руки, умеющие творить чудо. Прекрасная работа, похожа на тканое полотно, но видно, что ручная.