Я вернусь, когда меня не станет

Подача не возымела действия на Гринбес, тогда Куприн попросил Ирину снять платок, который вовсе не платок, а шарф, девушка размотала его и по ее плечам рассыпались рыжие кудри. Странно, следователь не удивилась, вероятно, удивить ее невозможно, для начала она поинтересовалась:

— Вы та самая сестра Шубиной, приезжавшая в морг проститься с ней? А вы муж, надо полагать?

— Лидия Николаевна, — не дал ответить Ирине Стива, — вы не расслышали? Это Ирма Шубина. Настоящая Ирма.

— А в морге кто лежал? — наконец озадачилась Гринбес.

— Неизвестная женщина, выдававшая себя за Ирму.

Дошло! Эффект неожиданности сделал свое дело, у Гринбес сдвинулись брови, видимо, ее, видавшую всякое на грешной земле, данная комбинация из двух Ирм серьезно шокировала. Длинная пауза означала, что следователь усиленно запихивала убитую и здравствующую Ирму в логику, а логика тут близко не лежала, потому Лидия Николаевна коротко потребовала:

Стива взялся излагать полную историю Ирмы, Георгий вносил уточнения, так как именно он непосредственный свидетель, Ирина помалкивала или ограничивалась кивками.

Казалось, главное действующее лицо меньше всего заинтересовано в помощи, что, в сущности, так и было, но только из страха за себя, свою свободу. Лидия Николаевна на данном факте не заостряла внимания, впрочем, от нее вряд ли ускользают нюансы. Бесстрастность — ее обычное состояние, по ней определить ее отношение к событию невозможно, однако на этот раз бесстрастную маску надеть на лицо Лидии Николаевне не удалось. Слушала она весьма увлеченно, а когда наступил конец истории, обратилась к Ирине со странной просьбой:

— Вы не могли бы показать плечо, куда вас ранили?

— Прямо сейчас? Здесь? — опешила та.

— А что такого ужасного в моей просьбе? Следователи и оперативники — все равно что медики. Вы же врачей не стесняетесь? Георгий, судя по всему, близкий вам человек, а остальные… нас мало кто видит. К тому же вам не надо снимать свитер там… платье… а всего лишь расстегнуть блузку и обнажить плечо.

— Ирина… — произнес Георгий, взяв растерянную девушку за руку и вложив в ее имя понятный смысл: мол, сделай, как тебя просят.

Отказать? Ирина не ханжа, но и не настолько свободного нрава, чтобы запросто оголиться даже частично перед людьми, которых видит первый раз в жизни, к тому же в общественном месте.

Вон за спиной Куприна в своей нише сидит воркующая парочка, а чуть дальше — шумная четверка друзей, да и Стива с тетенькой… короче, здесь же не пляж. Парадокс, но отказать не осмелилась, потому что стоило взглянуть на Гринбес, как пропадало желание возражать ей, нечто ведьминское, пугающее и одновременно подчиняющее притаилось в ее тусклых зрачках.