Гребень Маты Хари

Значит, мне все это приснилось, привиделось, померещилось? А как же гребень, который я купила в том магазинчике за смешную цену? Он явно мне помогает.

Я совершенно запуталась. И что теперь делать? Звонить Алексею и сообщать ему про Матренина? Он, конечно, будет доволен, но мне-то какая с этого прибыль? Благодарности я от него вряд ли дождусь, уж такой он человек.

И самое главное, я так и не узнаю, с какого бока я сама в этой истории. Почему у Мамонова в бумажнике оказалась наша с ним фотография? Кто сделал этот монтаж и, главное, для чего?

Я поймала на себе взгляд встречной женщины и увидела себя ее глазами.

Стоит девица посреди дороги, смотрит дико и губами шевелит. Да, от такой лучше держаться подальше. Я выпрямила спину и пошла по улице деловым шагом, как все люди. Дошла до метро и поехала домой. Во-первых, мне хотелось расспросить старуху насчет той вазочки с пауком. Потому что паук на кольце был тот же самый, теперь я точно знаю. Во-вторых, мне больше некуда было деваться.

Перед импозантным особняком на Елисейских Полях один за другим останавливались роскошные экипажи.

Из этих экипажей выходили элегантные господа в цилиндрах и фраках, некоторые – с женами, но таких было меньшинство.

Из очередного экипажа вышла худая величественная старуха, увешанная бриллиантами, в сопровождении долговязого молодого человека. При ее появлении остальные гости уважительно зашушукались – герцогиня, герцогиня…

Посетители поднимались на крыльцо, рослый швейцар распахивал перед ними двери, и они оказывались в просторном холле, уставленном вазами с экзотическими цветами.

В глубине холла стояла бронзовая статуя многорукого языческого божества, перед которой горела маленькая лампада, распространяя пряный аромат.

Среди посетителей сновали расторопные официанты во фраках, с серебряными подносами, на которых сверкали золотистыми пузырьками бокалы шампанского. Во всем чувствовалось едва сдерживаемое нетерпение и предчувствие чего-то необычного, экзотического и немного запретного.

В то же мгновение раздался удар гонга, и двери в глубине холла распахнулись. В дверях появился импозантный пожилой господин и проговорил:

– Господа, прошу в зал!

Негромко переговариваясь, посетители вошли в просторный зал, расселись на стульях и в предвкушении чего-то невиданного уставились на сцену.

Сцена была украшена экзотическими растениями, в глубине ее стояли несколько индийских статуй, увитых цветочными гирляндами. Из нескольких бронзовых курильниц струился ароматный, сладковатый, дурманящий дым.

Снова ударил гонг, его протяжный звук затих, а затем заиграла тягучая восточная музыка.