Гребень Маты Хари

Говорила же я, что бабуля каждый день полный макияж накладывала, это, говорила, профессиональная привычка, как будто на сцену выхожу. Ну, потом успокоилась, зажили мы как прежде.

Прошло несколько месяцев, и вдруг приходят к ней гости. То есть это я тогда думала, что гости, а оказалось, хозяева. В общем, была суббота, я с утра была дома и услышала, как в дверном замке поворачивается ключ. Сначала думала – глюки, испугаться не успела, как они на пороге стоят. Такая бабенка вертлявая, с бегающими глазками, а с ней парень – уж такой жуткий, что и не описать.

Волосы длинные, жидкие, по плечам разложены, как макароны по тарелке, сам худой, как скелет, кожа серая, землистая, а глаза… Глаз и вовсе не видно, одни щелочки.

Не открыть ему глаза ни под каким видом, тут кстати вспомнилось мне расхожее выражение – глаза залил. Так и есть. Я еще принюхалась – вроде перегаром не несет, и спросила опасливо, к кому это они явились, да еще со своими ключами.

Тут вышла старуха и говорит так строго – надо, говорит, Лариса, предупреждать о своем визите и в домофон звонить, а не ломиться. И ключи мне верни, я их Вове давала, а не тебе.

Тут бабенка окрысилась, встала руки в боки да как заорет визгливым голосом, что она, мол, в своем праве, потому что комната по наследству перешла ее сыну, вот, черным по белому написано. И бумагу какую-то бабуле сует.

Та как посмотрела, так за сердце схватилась. Тут я вмешалась, что, говорю, за наследство, старуха-то еще жива. А бабенка эта и говорит мне с таким злорадством, что бабка, оказывается, оформила на племянника в свое время дарственную на комнату. А когда он скоропостижно помер, комната по наследству и отошла его сыночку, вот этому вот типу, который глаз открыть не может.

Потому что мамаша его к тому времени с покойным Вовой развелась, так что ей та комната не обломилась. Но имеется сын родной, так что все по закону. Вот он и будет тут жить.

И как вам это понравится? Вот зачем старушенция оформила дарственную? Чтобы на старости лет остаться без жилья? И они еще мне будут говорить, что старость надо уважать! Интересно, за что, за глупость несусветную?

Тут Маргарита Романовна поманила этих двоих в свою комнату и закрыла дверь.

Совершенно зря, потому что они так орали, что через стены все слышно было.

Старуха сказала, что у нее права есть, никто не может выгнать ее на улицу из собственной комнаты, в которой она прожила без малого девяносто лет. (Так-то лучше, подумала я, а то все семьдесят девять да семьдесят девять.)

А никто ее и не гонит, отвечала бывшая невестка Лариса, или кем она там приходилась старухе, никто не гонит, а Витька будет жить здесь. Потому что она, Лариса, от него уже так устала, что хоть волком вой, и хочет пожить спокойно.