Гребень Маты Хари

Худенькая, с прямой спиной, всегда сильно накрашенная, сзади и не скажешь, что возраст солидный. Тем более что походка у нее легкая, семенит неслышно по коридору мелкими шажками.

Квартира и правда поражала своими размерами, что там комнаты, там ванна была больше нашей с мамой кухни!

Разумеется, везде запустение, ремонта, наверно, лет пятьдесят не было, но все же относительно чисто. У соседки в комнате мебель была старинная, уж не знаю, ценная или нет, а все стены завешаны фотографиями в резных рамочках. На этих фотографиях была Маргарита Романовна в молодости в самых экзотических видах.

Она и правда танцевала, только не классические танцы, а что-то более интересное, восточное, что ли.

Еще были какие-то мужчины, тоже в разных костюмах, уж потом бабуля рассказывала мне, что это ее возлюбленные и мужья, причем все время путалась в показаниях: то этот – первый и самый любимый, то вон тот… вообще-то, я не очень прислушивалась.

В общем, мы оформили все документы, я забрала из своей комнаты диван и письменный стол, прихватила мамины вещи и кое-какую посуду, после чего уехала из дома на такси, наскоро попрощавшись с соседями по подъезду.

Вы не поверите, но первое время все было хорошо. Бабуся оказалась невредной и вполне себе самостоятельной. Голова у нее соображала неплохо для ее возраста. Ну, забудет пару раз чайник на плите, выбросит и купит новый.

Деньги у нее водились, не то чтобы большие, но она не бедствовала. Раз в неделю приходила Михална – крепкая тетка раннего пенсионного возраста, которая убирала места общего пользования, как выражалась бабуля.

Мы стали делить расходы пополам, чему старушенция очень обрадовалась. Ей, конечно, было скучновато и хотелось поговорить, а я не слишком подходящий собеседник, поскольку все время на работе, а вечером тоже часто отсутствовала.

Из родственников был у нее племянник Вова, который навещал ее изредка.

По моим наблюдениям, Вова был тихий алкоголик, то есть держался из последних сил, чтобы окончательно не опуститься.

Одевался он бедно, но относительно аккуратно, говорил мало, смотря куда-то вбок. Пил чай, неслышно прихлебывая, отламывая маленькие кусочки сухого бисквита, и внимательно слушал старухины россказни. А потом уходил, прихватывая пакет с мусором и еще кое-что.

Однажды я увидела в приоткрытую дверь их комнаты, как старуха сунула ему в руки несколько тысячных купюр. И сообразила, отчего племянник навещает ее всегда в начале месяца, как раз после получения пенсии.