Гребень Маты Хари

А потом ехать на встречу с соседом Софьи Леонидовны и договариваться с ним насчет квартиры. Хватит уже с меня беготни, нужно заниматься своей собственной жизнью.

– Меня вот тут высадите, – сказала я Алексею, – мне тут ближе дворами пройти.

– Куда еще? – Он очнулся от глубокой задумчивости.

– Куда-куда! – Я неожиданно разозлилась. – На кудыкину гору! Дел у меня невпроворот!

Перед глазами стояла мертвая Инка с раной на виске и лужа кровавых ошметков, оставшихся от ног Матренина.

– С меня хватит! – резко сказала я. – Мне за вещами к Игореше надо.

– Успеешь, – отмахнулся он, – останови вот возле ресторана, хоть кофе выпьем, с утра не евши…

С утра не евши была я, а ему небось подавали и кофе и какаву с чаем.

Эта его тетка-горничная, которая разговаривает как робот. А может, она и есть робот? Говорили же, что где-то в Швейцарии уже есть одна такая, в гостинице работает.

Ресторан был дорогущий, и у меня сразу упало настроение, когда я увидела свое отражение в зеркале. Джинсы грязные, на джемпере пыль из Игорешиной квартиры, да еще и подозрительные пятна на рукаве. Ну, так и есть, это кровь. Мне резко поплохело, потому что перед глазами встало то, что осталось от Матренина, но потом я сообразила, что кровь моя, я порезалась стеклом, когда веревку на руках перепиливала.

В туалете я вымыла руки, оттерла, как могла, пятна с рукава и задумалась, нужен ли мне сейчас гребень, который спокойно лежал в сумке. И решила, что нужен, поэтому воткнула его в волосы. И сразу в зеркале исчезло чучело в несвежих джинсах с расцарапанными руками и появилась молодая женщина, одетая подчеркнуто скромно, с темным блеском в глазах и решительным выражением лица.

Встретившийся мне официант поднял брови, увидев дешевый гребешок, но потом поглядел мне в глаза, и брови его опустились на место.

Алексей жадно пил воду. Он оторвался от стакана и положил руки на стол, сжав кулаки, но я уже заметила, что руки его дрожат.

– Есть не могу, – глухо сказал он, – это же какой сволочью надо быть, чтобы женщину, мать своего ребенка, так подставить. Ну, папочка… Заминировал склеп, чтобы его деньги никому не достались!

– Это не так, – я сказала это как можно мягче, – он и правда хотел оставить сокровища твоей матери и тебе.

Это он подстраховался для того, чтобы другие их не забрали. Видно, не очень-то доверял этому Железняку.

Я отобрала у Алексея фотографию и положила перед собой на стол. На обороте она была замазана кровью, но с лицевой стороны чистая. На меня смотрела молодая женщина, в лице которой угадывались черты Алексея. Свет падал на нее из окна, которое явно было не городским. И сбоку была полка, на которой стоял бюст человека с пышными усами и остренькой бородкой. Кто это такой, я понятия не имела.