Фаворитка императора

И поскольку с существами подобного рода никогда нельзя предугадать, какова будет их реакция, молодая женщина решила отступить, как ни велико было ее желание покончить раз и навсегда с лордом Кранмером.

Она уже нагнулась, чтобы приказать Кракху-Ганнибалу, который важничал в новой ливрее на своем сиденье, развернуться и отвезти ее домой, когда дверца отворилась и появился Франсис. С шляпой в руке, он поздоровался с дерзко-притворным уважением:

– Могу ли я надеяться, что мои знаки нижайшего уважения будут благосклонно приняты королевой Парижа? – спросил он непринужденно.

Франсис улыбался, но улыбка не затрагивала его окаменевших глаз, которые в упор смотрели на молодую женщину, сильно побледневшую под сиреневой шелковой шляпкой с белой вуалью, так гармонировавшей с ее изящным туалетом.

Быстрым движением руки она удержала Аркадиуса, уже бросившегося, чтобы оттолкнуть незваного гостя.

– Оставьте, друг мой! Это мое дело.

Затем строгим голосом, в котором только легкая хрипота выдавала ее чувства, она спросила:

– Я уже сказал: засвидетельствовать мое почтение и немного поговорить, если вы согласны.

– Я не согласна, – надменно оборвала его Марианна. – Если вы полагаете, что у вас есть что сказать мне, напишите господину де Жоливалю, который взял на себя мою корреспонденцию и прием посетителей. Он сообщит, когда я смогу принять вас. Посреди толпы не ведут переговоров. Мой адрес…

– Я знаю ваш адрес, и я польщен, что вы предпочитаете очарование беседы с глазу на глаз, но я напомню вам, дорогая, – в голосе Франсиса звучала насмешка, – что нигде не чувствуешь такого уединения, как среди большой толпы, а эта увеличивается с каждым мгновением… Она уже настолько нас сжала, что выбраться отсюда не представляется возможным, пока она не рассосется. Боюсь, что волей-неволей вам придется вытерпеть мое присутствие. Так не лучше ли будет поговорить о наших делах?

Толпа действительно стала такой плотной, что карета, как, впрочем, и другие, приехавшие на площадь, не могла сдвинуться с места. Раздающиеся со всех сторон голоса, сливающиеся вместе со звуками оркестров в сплошной шум, не мешали, однако, вести разговор. Франсис, продолжавший стоять против дверцы, засунул голову внутрь кареты и кивнул в сторону Жоливаля.

– Если этот дворянин будет настолько добр, что уступит мне на некоторое время место рядом с вами… – начал он.

Но Марианна сухо оборвала его, продолжая держать за руку своего друга:

– Мне нечего скрывать от виконта де Жоливаля, который знает обо мне все и для меня больше чем друг. Можете говорить при нем.

– Большое спасибо! – ответил Франсис со злой улыбкой. – Вам-то, возможно, нечего скрывать от него, но я не могу сказать того же о себе.