Фаворитка императора

Полузакрыв глаза, Марианна помолчала, словно пытаясь лучше представить себе лицо «самозванки». Пренебрежение искривило нежную дугу ее рта в улыбку, отразившую подлинную суть ее женственности.

– Безобразна? Не то чтобы… Честно говоря, я не смогу сказать вам точно, какова она. Она… ничем не выделяется среди других!

– Бедный Наполеон, – лицемерно вздохнула Фортюнэ. – Он не заслужил этого! Ничем не выделяющаяся среди других женщина для него, который любит только исключительное!

– Это французы, если вы хотите знать мое мнение, не заслужили это! – вскричала Аделаида. – Габсбург не принесет им ничего, кроме горя.

– Но их вид не подтверждал этого, – заметила Марианна. – Вы бы слышали их приветственные крики на улицах Компьена!

– В Компьене, может быть, – задумчиво ответила Фортюнэ. – Они не избалованы грандиозными придворными спектаклями, за исключением охоты. Но что-то подсказывает, что Париж не будет таким пылким. Прибытие этой Австриячки вызовет энтузиазм разве что в непримирившихся салонах, которые видят в ней Немезиду Корсиканца и ангела-мстителя Марии-Антуанетты. Но народ далек от восхищения. Ведь он поклонялся Жозефине и отнюдь не любит Австрию. И я не верю, что это изменится из-за угрызений совести.

В следующий понедельник, 2 апреля, глядя на заполнившую площадь Согласия толпу, Марианна подумала, что Фортюнэ имела достаточные основания для своих слов. Это была празднично одетая толпа, нарядная, беспокойная, но нельзя было назвать ее радостной. Ожидая прибытия свадебного кортежа своего Императора, она растянулась на всю длину Елисейских Полей, сгрудилась между угловыми штандартами площади, прижалась к стенам мебельного склада и Морской гостиницы, однако в ней не ощущалось радостного возбуждения большого праздника.

Погода все-таки разгулялась. Приводивший в отчаяние непрерывный дождь, навсегда, казалось, обосновавшийся во Франции, на рассвете внезапно прекратился. Весеннее солнце разогнало тучи и ярко сверкало на хорошо вымытом небе, на голубизне которого вырезались набухшие почки каштанов. Это дало возможность пышному расцвету соломенных и украшенных цветами шляпок на головках парижанок, фраков нежных тонов и светлых панталон на их спутниках, Марианна улыбнулась при виде этой ярмарки изящества. Похоже, что парижане решили показать новоприбывшей, как во Франции умеют одеваться.

– Сегодня вечером, – вздохнул Жоливаль, деликатно втягивая в себя понюшку табака, – Их Величества будут править опьяневшей и обожравшейся толпой.

Марианна промолчала. Эта атмосфера ярмарки развлекала ее и в то же время раздражала.