0
0Через час жду всех вас на балу, и очень надеюсь, что вы обойдетесь без глупостей. Ах да, любезно прошу присутствовать там и незабвенную леди Тиас. А ваш ручной берсерк, к тому времени, должен оказаться на цепях, в подземельях академии. Надеюсь, ясно выразилась?
Ответом ей послужила тишина…
Впрочем, думаю, если бы кто-то попробовал ей возразить, то ответ вряд ли был цензурным — скорее уж очень кровавым. Честно говоря, не люблю, когда мои внутренности раскидывают по стенкам, но в этом случае согласна потерпеть. И даже позлорадствовать!
— Дариан, дорогой, ты не поможешь? — заломила Майлин мою бровь так, что та выгнулась до неестественного жутко. — И не промахнись с точкой выхода. А то я и обидеться могу. И мало ли, вдруг посчитаю, что левый глаз твоей драгоценной Сомелье вовсе не нужен.
Недовольно дернув уголками губ, Темный Князь взмахнул рукой, и я, которая не я, тут же исчезла…
Где-то долбанул кулаком по подоконнику один очень злой золотой дракон.
Впрочем, психовал он недолго. Буквально через мгновение в ту же сторону полетел крепкий дубовый стол!
— Дариан, остынь, — как только смолк грохот дерева, рассыпавшегося по частям от удара о каменную стену, я впервые услышала, чтобы отец звал Темнейшего по имени. Но, на удивление, он был спокоен. — Этим ты Лесинью не спасешь.
— А что ты предлагаешь делать? — зло обернулся к нему Князь. — Что. Ты. Предлагаешь?!
— Скажи Дрогару, что б он молчал, — быстро зашипела я, мертвой хваткой впиваясь в руку Лютеции. — Чтобы молчал обо мне, тебе и даже Сафьяне. Никто не должен ничего узнать!
— Да, конечно, — растеряно произнесла девушка, но быстро передала всю информацию. И, к нашему общему удивлению… Темный эльф всё понял. Всего на миг в зеркале показалось его отражение, дроу кивнул и направился к Агилару, который замер неподвижной, восковой фигурой.
Отступника нужно было как-то привести в себя, пока он не взорвался и не навредил остальным.
Что же касается Черного Лиса… его угомонить не мог уже никто.
Особенно, если бы все узнали, какие именно разговоры возникли по ту сторону отражения.
— Леся, в чем дело? — резко отобрав у меня зеркальце, Лютеция положила его светящийся стороной на пол, и нависла надо мной, складывая руки на груди. — Что ты творишь? Почему не хочешь рассказать всё, как есть? Ты видишь, что творится с Князем? А с остальными? Ты позволишь сделать их марионетками в руках Майлин! Да что с тобой не так?!
— А что со мной не так? — хмыкнула я, покусывая нижнюю губу. Чувство было, на самом деле странное, будто я только что вышла от стоматолога, и не чувствовала ничего совсем. — Со мной как раз всё нормально. Пока психуют они, я мыслю рационально.
