0
0– Мое ты должна кричать, – строго говорит Борис и, когда я начинаю возиться одной рукой с джинсами, сам их сдергивает. Затем свитер и трусики, которые просто рвутся под напором его жестких пальцев.
Борис, не церемонясь, закидывает мои ноги высоко за голову и перетягивает ремнем, не давая мне больше шевелиться.
– Поняла? – спрашивает, подтягивая меня на край крови и садясь в ногах. А я закрываю глаза, сглатываю и киваю:
– Кричать твое имя. Поняла.
Глава получилась довольно откровенной, не обожгитесь))
Есть моменты, когда мир для нас замирает. И мы очень хотим, что ничего не происходило. Просто плывешь себе по течению, плывёшь. И только надеешься, что за следующим поворотом не будет водопада. Или тебя не настигнет молния.
Вот и мне казалось, что время остановилось. И я бы сделала все, чтобы стрелки часов не пошли дальше. Отломала бы их и сожгла, так мне хотелось, чтобы каждый день этого месяца повторялся с точностью до секунды.
Но все хорошее заканчивается, верно? За светлой полосой всегда следует темная. Не жизнь, а чёртова зебра.
Утро. Это мое самое любимое время. Я притворялась спящей, пока вставал Борис. Ровно в пять утра. Ни минутой позже. Шел в гостиную. Я же, стараясь не издавать звуков, тенью скользила за ним и закусывая губу жадно наблюдала, как он отжимался. Стандартная сотня, две и на каждый счет у меня телки слюни, потому что его тело, словно созданное самой природой для восхищения. Оно излучало такую силу и мощь, так красиво перекатывалось мускулами, что невольно становилось страшно, что теперь этот полубог принадлежит мне. Страшно, что все закончится.
И он, конечно, знал, что я наблюдаю. Потому что в какой-то момент, пройдя к кухне, после целой бутылки воды комнатной температуры, что каплями стекала по его телу, поворачивался ко мне.
– Иди в душ, я сейчас приду.
Мне кажется, я еще никогда не любила водные процедуры с такой силой. Борис разрешал мне мыть его, тереть спину и другие части тела мочалкой.
Медленно, медленно спускаться по плоскому, рельефному животу. А там, сходя уже с ума от возбуждения, я тихонько спрашивала:
И он сам давал мне в руку свой рычаг управления, позволял иметь над собой власть. И я, словно голодная, накидывалась. Сначала руками, потом ртом, вбирая в себя член, как можно глубже. Захватывая целиком, как он любит. И впиваясь острыми наманикюренными ноготками в ягодичные мышцы.
Я скользила губами по его испещрённому венами стволу и кайфовала от той музыки, что сиплыми стонами лилась из его рта.
Да разве я могла проспать это утреннее наслаждение, когда рассвет не наступил, Москва не шумела и мы принадлежали только друг другу.
Я купалась в этих моментах пошлой тишины.
