0
0– Пожалуйста, я не хочу! – смотрю гневно, а он наклоняется и рычит мне в губы:
И звон ширинки для меня звучит звуком антракта, разрывающим в клочья очередную иллюзию.
И слезы портят макияж, точно так же, как огромная головка, требующая открыть рот. Мне нужно просто сказать. Нет. Это ведь так просто. А Распутин не насильник.
Просто «нет» и все закончится. Не будет боли. Не будет театра. Не будет мужчины, что разбивает на осколки мечту, создавая новую. Понять, почему он так поступает. Почему, подарив сказку, он обливает меня кучей дерьма.
И я бы сказала «нет», мне правда нужно это сделать. Уйти и никогда не возвращаться, но его взгляд держит сильнее цепей, острее капкана, нежнее шелка.
Настолько противоречивое сочетание вызывает желание разрыдаться сильнее. А он, проклятый, дает мне новый пряник, в кровь исстегав кнутом.
– Нина, чем быстрее закончишь, тем быстрее вернешься к просмотру.
Быстрее. Легко сказать, если в первый раз я делала это пол часа. А второй… грудью. Тоже достаточно долго.
– Борис Александрович, – шепчу, даю себе последнюю попытку, но он сильнее сжимает волосы.
– Мне надоело. Открывай рот.
И член толкается ровно на половину, утыкается в нёбо, заполняет все влажное пространство. И таранит меня точно так же, как каток проходится по моей душе.
Она в плену. Она заточена в собственное желание быть с ним. Ведь один отказ, и я действительно отправлюсь домой, другого выхода у меня нет.
А с ним я… С ним унизительно сегодня, а завтра он делает хорошо. Так может быть я смогу что-то изменить?
Стать лучше для него.
Тогда и пряник станет больше, а кнут превратится в ниточку.
Принимая это решение, я еще не понимала, насколько низко опускаюсь, насколько глубоко беру в рот олицетворение собственного унижения.
Но и выпустить изо рта орган не могу. Сосу, причмокивая, влажно, грязно, не отрывая заплаканных глаз от его лица.
Сурового. Непреступного. И только капля пота, стекающая по виску, и крепко сжатые челюсти выдают его внутреннее напряжение.
«Быстрее сделаю, быстрее вернусь к просмотру», – говорю я себе, но процесс вперед-назад настолько захватывает, гипнотизирует, а участившееся дыхание магната настолько завораживает, что желания менять темп, заканчивать исчезает.
Хочу только вбирать в себя до основания огромную плоть. И выпускать снова.
Может быть Распутин просто одинокий?
Ему просто нужен тот, кто будет его поддерживать. И эта фантазия о том, что я смогу сделать чудовище своим принцем. Добрым. Ласковым. Помогала мне не утонуть в собственном унижении. Легко представить, что он не заставил меня, а я сама проявила инициативу.
Сама соблазнила его. Сама сосу член, наслаждаясь этим процессом. И это дает свои плоды.
