Девочка стального магната

Охрана? Зачем директору сибирского комбината охрана? Он связался с криминалом?

В голове начинает эхом звучать голос Жени. Дура… Вопросов не задаю, ничего не понимаю. Про исчезновение Виталика больше не думаю.

– Нина, – бас врывается в сознание вместе с хлопком двери, и я вся подбираюсь. Откуда… А… Баул с вещами и сумка, брошенная у дивана. – Сюда иди.

Не хочу. Не хочу с ним разговаривать. Видеть не хочу.

Я еще не подготовилась. Я не могу столкнуться с его притягательной аурой прямо сейчас и сказать, что ухожу. Потому что я вряд ли буду способна даже двинуться, словно замороженная, не то, что уйти.

– Либо ты выходишь, либо в спальню иду я.

Меня начинает колотить, а взгляд против воли бросается в сторону кровати. И картины, замелькавшие перед глазами, вызывают настоящую тахикардию. Челюсть еще не прошла после прошлого орального обучения, новое я просто не выдержу.

Вдох – выдох и я все-таки выхожу из комнаты, и делаю ряд тяжелых, шагов по направлению к гостиной. Окунаюсь в приглушенный свет и вижу, как Распутин делает глоток янтарной жидкости из бокала.

Пиджака уже нет, а рукава, открывающие руки с напряженными венами, закатаны. Я не могу оторвать от них взгляд, вспоминая, как эти самые руки ловко направляли мои движения, доводили до безумия, а затем оттолкнули. Жестоко, грубо, агрессивно.

Облизываю пересохшие губы и ахаю, когда натыкаюсь на тяжелый взгляд.

И молчание. Полный осмотр с ног до головы. И у меня ощущение, что я на невольническом рынке, как в любимом романе «Анжелика», и меня осматривает для своего гарема сам султан.

Но сказки не будет, этот герой вряд ли способен красиво ухаживать. И еще у него нет гарема. Только одна рабыня, которая не хочет ею быть.

– В записке было написано, что вы вернетесь завтра, – решаюсь заговорить, потому что от его молчания и собственных мыслей уже голова начинает кружиться.

Бесит! Почему всем кажется, что я дура? Хмурюсь и достаю записку из кармана. Зачем? Наверное, чтобы отсрочить свое неизбежное падение. Надышаться перед смертью парой строчек, где не сказано ни слова о том, что в квартире его не будет.

И о чем я только думала?

– Всегда будь уверена в своих словах, даже если это ложь.

– Вам это знакомо, да? Лгать, давить, не оставлять выбора, чтобы люди делали только то, что вам нужно?! – вырывается крик. От обиды. От безнадежности. От желания подойти и просто уткнуться в его широкую грудь и поплакать. Просто зарыдать.

– У тебя был выбор, – замечает он, делая последний глоток и отставляя бокал.

А затем как ни в чем не бывало, словно не стою перед ним, как на суде, проходит мимо. Просто мимо меня в кабинет. А я за ним.

– Какой выбор?! Вы забрали у меня комнату, мне негде было ночевать! На вокзал идти?! К бомжу под лавку?!

Распутин открывает ноутбук, бросает на меня взгляд.