0
0Над отчаяньем. Над чувствами, что душат и жить мешают.
Это просто временный ночлег, не более того.
Прохожу во все комнаты. Их здесь три. В одной кабинет, сделанный явно для мужчины.
И почему-то на огромный дубовый стол под стать хозяину смотреть не могу. Ассоциации не самые радужные, но от них в горле копится тошнота, а голову ведет.
Дальше у нас гостевая комната, и это видно по двум не соединенным кроватям с синим покрывалом. Больше похоже на гостиничный номер.
А вот в третью комнату я не могу зайти сразу. Сначала мое внимание привлекает резная цвета вишни дверь. Долго любуюсь работой мастера, который вывел на древесине композицию из ромашек.
Просто у нас по началу лета целые ромашковые поля возле города, и я порой в них буквально купалась. Воспоминания на миг вызвали эйфорию, но я быстро с ней справилась и зашла внутрь.
Нужно помнить, где я. Нужно помнить, что владелец квартиры враг.
Но стоит мне взглянуть в центр комнаты, как все мысли разом вылетают, остается одна, настойчиво бьющая колоколом в мозгу.
Как!? Откуда он мог это знать?
Скорее всего я себя накручиваю. Скорее всего в спальне Распутина и должна стоять вот такая кровать. С резными высокими столбиками по углам, с балдахином именно голубого цвета. Ведь не я одна люблю его.
Глупо даже думать, что Распутин мог узнать, что я мечтаю о шелковой постели именно этого оттенка. Бредово, потому что об этом знал лишь один человек. Который мало того, что находился далеко, так она еще и не сильно-то меня жалует. И даже если бы эти двое столкнулись, то вряд ли бы обсуждали меня.
Хочу шагнуть вперед, но натыкаюсь на густой ворс ковра и снимаю свои кроссовки.
Стопы утопают с приятной мягкости, словно в траве и я прикусываю нижнюю губу от удовольствия. Тело наполняется негой… Хочется продолжить спать. Как королева.
Боже, какой же кайф.
Это тебе не палас с миллиметровым ворсом, такие ковры не каждый может себе позволить.
И я уже приблизилась к огромной кровати, уже почти коснулась одного из столбика, уже почти вдохнула запас свежего шелка, как вдруг мой мир разрывает щелчок дверного замка.
Я резко поворачиваюсь, смотрю на полуоткрытую дверь. Подбираюсь медленно, вслушиваясь в голоса.
– Я вам сегодня понадоблюсь? Хотел до своих съездить… – этот голос мне не знаком, но вполне приятен. Нет отторжения. Но в нем чувствуется напряжение. Даже невольный страх.
А вот от голоса, прозвучавшего следом, все внутри начинает трепетать, словно крылья бабочки на ветру. Сильно. Быстро. А в горле пересыхает.
– Доехать до аэропорта я пока способен сам.
– Вы опять без охраны. Это чревато.
– Ночью меня никто не тронет. Завтра возьму ребят. Свободен. Как буду в следующий раз в Москве, напишу.
