0
0Какой шанс, что Борис мог случайно подвести мою сестру в Москве до популярного ресторана? Случайно сесть с ней за один столик? Учитывая, что она должна быть в Англии.
Показываю дородной проводнице паспорт с билетом, и забираюсь внутрь.
Вот и все, я в поезде.
Совсем скоро я пройдусь по знакомым местам. Проедусь на лошади, что держит наш сосед Федор. Сходим с папой в лес и срубим самую красивую елку. Если приедет сестра, я не буду ничего слушать. Думаю, она и сама ничего не будет объяснять. Как-то она забрала мой рюкзак с блестками. Я искала его два дня, потом увидела, что она сделала из него сумку и носит в школу. На мой вопрос маме, получила ответ, тебе что, жалко?
Нет, мне не было жалко. Мне было противно, что если дело касается сестры, то все так и надо. Она не должна спрашивать разрешения. Ни извиняться.
Теперь мне нет до нее дела. Да и дела Бориса меня больше не касаются. Я сама по себе. Свободная.
Даже удивительно, но я ведь хотела этой самой свободы. Хотела дышать полной грудью. А рядом с Борисом только задыхаюсь.
Сажусь у окна, почти не замечая попутчиков, что шумно распаковывают сумки. Вжимаю в себя рюкзак и прикрываю глаза, чувствуя, что слезы все-таки текут по лицу.
Да, я знаю, Распутин ждал, что я повзрослею. Говорит: учись, развивайся. Но что-то меня тормозило. Давление с его стороны. Я хотела быть с ним. Но не хочу подстраиваться, становиться такой, как хочет он. Не хочу быть тенью за его спиной.
Даже вот если подумать. Эта экономика. Она ведь мне совсем не нравится. Хожу на учебу как на каторгу, не понимая и половины из того, что рассказывают профессора. Засыпая каждый день, у меня было стойкой ощущение, что я не на своем месте. Только вот, где оно – мое место.
Думала рядом с Борисом, но теперь и оно занято.
Поезд дымит, и уже гудит, что готов к отправке.
И я сжимаю крепче ноги, чтобы не рвануть назад, чтобы не выйти из поезда и не бежать, как потерявшийся щенок в поисках хозяина.
Я все решила. Я поеду домой и никогда больше не подумаю о Борисе, никогда не заговорю с сестрой, что украла моего мужчину. Будущего мужа. Любимого.
Поезд только толкается вперед и вдруг резко тормозит. Словно кто-то нажал стоп-кран. И у меня стойкое, до тошноты в горле понимание, что я знаю, кто.
В начале вагона слышатся изумленные, возмущенные голоса, и я сжимаю рюкзак сильнее, зажмуриваясь. Глупо надеясь, что я тут не причем. Просто сломался вагон. Или опоздал пассажир.
– Нина Леонидовна, – слышу незнакомый, скрипучий голос и нехотя поднимаю голову. Человек в железнодорожной форме, я точно знаю, что это начальник московского вокзала Слепов Дмитрий Валерьевич. И только спустя секунду осознаю, что это действительно начальник. Господи, Борис сумасшедший.
– Это не я, – пытаюсь использовать последнюю попытку, но понимаю, что бесполезно.
