0
0— Извиниться хотел? — спрашивает королевишна снисходительно.
Неожиданно открывается дверь раздевалки. Мимо кто-то проносится. Заприметив рыжеволосую, окликаю ее. Но она не реагирует и я иду следом, оставляя Грановскую в одиночестве.
— Харитонова, — зову девчонку, едва поспевая за ней. Втопила она не по-детски.
У выхода из спортзала я ее все же нагоняю. Загораживаю собой дверь и недовольно вскидываю бровь. Александра лупится на меня во все глаза, а я не могу понять, что с ней не так.
— Чего тебе, Беркут? — пищит не своим голосом, задирая веснушчатый нос.
Такая мелкая. Метр с кепкой. Сверлит меня недовольным взглядом из-под светлых ресниц.
— Скажи-ка, Лисицына была вчера в школе?
— Нет, не была, — насупившись, отвечает она. — Чего тебе от нее надо, ирод? Поиздеваться?
Но я уже направляюсь к выходу, испытывая какую-то непонятную смесь тревоги и предчувствия чего-то не доброго.
В памяти всплывает не самая приятная картинка. Лисицына сидит на полу в душевой, обхватив руками коленки. Пейнтбольной краски на ее теле нет, а вот следов от выстрелов — предостаточно… Скорее всего, она осталась дома именно поэтому.
На втором уроке мы расходимся по группам. А вот на третьем происходит то, чего я не ожидаю. Со звонком в класс влетает бледная и лохматая Лисицына. Она, опустив голову, шествует к своему месту. Садится. Достает учебник и тетрадь.
Обращаю внимание на то, как она одета. Черные брюки, черная водолазка. Почти все тело скрыто от любопытных глаз. Нетрудно догадаться почему…
А еще она то и дело кашляет и трет лоб.
Телефон настырно вибрирует, отображая последние входящие. Раздраженно читаю сообщения группы класса в What’s up и выпадаю в осадок от прочитанного. Что за..
«Лисициной кто-то вмазал, да?»
«Упала» — так она сказала на английском.
«Кому-то не понравились ее услуги» — пишет Грановская.
По классу то и дело прокатывается волна шепотков. А я пялюсь на Лисицыну и только сейчас догоняю, что левая часть ее лица и впрямь скрыта волосами, что является крайне подозрительным.
Как только звенит звонок, девчонка спешит собрать свои вещи и покидает кабинет. Я иду прямо следом за ней. Коридор. Рекреация второго этажа, переход.
Она по ходу заметила. Дернулась. Ускорилась. Вынуждая сделать тоже самое.
— Притормози-ка, Лисицына, — на нижней ступени успеваю перехватить ее под локоть и оттащить под лестницу,
Сначала она испуганно замирает. Потом, видимо, начинает злиться.
— Что тебе надо? — спрашивает охрипшим голосом, пытаясь выдернуть руку.
Легонько толкаю девчонку глубже под лестницу, прислоняя к стене.
Отворачивается. Возмущается. Хочет, чтобы я ее отпустил. Но мои холодные пальцы все же опускаются на пылающую кожу лица девчонки.
