0
0— Че? — сигарету чуть ли не роняет. Поворачивается. Бровь вопросительно вскидывает.
елки-палки. Не делал бы он лучше так. Прямо-таки катастрофа, а не парень. Это вам не рафинированные мальчики нашей гимназии. Беркутов и Абрамов не в счет. Но вот образ обожаемого мною Бондаренко навечно померк в первые же секунды моего «знакомства» вот с Ним. Сколько ему лет интересно? Двадцать? Больше?
Взгляд такой цепкий… Аж под самую кожу будто пробирается иглами.
— Ты че зависла? — спрашивает хмуро.
— Вспоминаю, — обманываю естественно. Не признаваться же, что элементарно засмотрелась на него. — Да, точно, более двух лет уже они неравнодушны друг к другу. Поняли, правда, не сразу.
— Ясно, — изрекает мрачно и тушит сигарету.
Не пойму: злится или нет. Влюблен в Алену или ему она просто нравится?
Поднимается со стула, закидывает свитер на плечо и уходит. Ни тебе «спасибо», ни «спокойной ночи». И борщ, который стоит на плите, есть он явно не собирается.
Чешу в задумчивости нос. Расстраиваюсь. Потому что осталась тут одна. Тяжело вздыхаю, допиваю свой чай, мою обе кружки, убираю медицинские принадлежности на место и тоже отправляюсь спать. Утро вечера мудренее…
Алену и Рому утром я так и не вижу. Встаю рано, потому что очень плохо спала. Не помог мне чай от слова совсем. Какое-то время слушаю горластых петухов и читаю книжку, а затем готовлю на всех завтрак.
— Ты че не ложилась спать, рыжая? — этот голос теперь будет меня преследовать.
Молчу. Кинул меня тут вчера и ушел, ну прямо очень некрасиво.
— Ох, ребятки, поднялись? — а это уже бабушка Маша. — Илья, плечо-то как?
— Сашенька-хозяюшка, и завтрак нам уже организовала, а я с давлением что-то прихворала сегодня, но пирогов напеку сейчас, — старушка гладит меня по голове.
От этого жеста на душе становится тепло. Наверное, потому что со своей бабушкой у меня отношения совершенно иные, довольно прохладные. Обычно наши разговоры не длятся дольше минуты. По правде говоря, мы не выносим друг друга. Чувство это давнее и взаимное.
— Оладьи всего-навсего, — пожимаю плечами.
— На один зуб, — слышу за спиной.
— Ну с твоими аппетитами да, — не могу не ответить.
— Я в Жулебино, надо что-то? — забирает тарелку с оладьями. — Чаю плесни, рыжая.
— Сам себе плесни, — начинаю злиться.
Перепутал меня с кем-то? Не нанималась его обслуживать!
— Ты че быкуешь? Не с той ноги встала? — грубит еще.
— Манерам твоим поражаюсь. Слово «пожалуйста» отсутствует в твоем уличном жаргоне?
Сверлит меня тяжелым взглядом.
— «Извини», похоже, тоже.
— Ой, да не ругайтесь, милые. Я всем налью, — топчется у стола бабушка Алены.
— Лучше пойди, баб Маш, проверь, не откинулся ли Пернатый на наше счастье…
— Илюша! — женщина глядит на него сурово. — Не надо так.
