0
0— Все они не виноваты, — глядя на притихшую Ульяну, говорит она. — Че сидишь уши греешь? Ешь давай!
— Не груби ей, мам, пожалуйста, — прошу тихонько полушепотом. Не хочу, чтобы сестра снова плакала. Тем более сегодня. Праздник все же.
— Поуказывай мне во то! — одергивает меня мать, поворачиваясь. — Я вот че скажу тебе, Лялька. Ты давай мне дурь из башки своей выкинь. Рома твой, конечно, лакомый кусок, но не для тебя. Тоже ж один из этих избалованных мажориков?
— Он другой, мам. — осторожно спорю я.
— Другой, — презрительно фыркает и криво улыбается. — Такой вот «другой» меня обрюхатил и бросил восемнадцать лет назад. Вляпалась, идиотка!
— Ты про моего отца, да? — поднимаю пытливый взгляд. В ее глазах горит ненависть, смешанная с разочарованием. В моих — живой интерес. О Нем она не вспоминает и не говорит в принципе.
— А про кого ж… Слинял, когда запахло жареным. Аборт правда сперва потащил делать. А я отказалась.
— Зря отказалась, — шепчу я.
— Чей-то зря! Ты у меня вон какая! — протягивает руку и гладит меня шершавой ладонью по щеке. — Только все равно понимать должна, с этими твоими богатыми буратинами связываться нельзя. Вон те урок на всю жизнь, — косится в сторону перемотанной ноги.
— И что, отец… исчез? — аккуратно возвращаю я ее к запретной теме.
— Растворился. Как будто и не было никакой любви у нас. Вжик — и все, — она жмет плечом. — Номер сменил, место жительства. Исчез и все.
— Навсегда? — сглатываю тугой ком в горле.
— А ты че, думаешь, искал он тебя Ляль, что ли? — не по-доброму усмехается, глядя на меня не то с сочувствием, не то с сожалением. — Никому ты не нужна была кроме меня. Поняла?
— А сейчас почему не нужна? — вырывается у меня непроизвольно.
В ее глазах мелькает что-то из прошлой жизни. Но это «что-то», к сожалению, гаснет так же быстро, как и появилось.
— Чушь не неси. А лучше мамку послушай. Про Рому этого забудь. Оборви связь, если имеется. У нас Илюша есть. Все оговорено.
— Мам! — вспыхиваю и вскакиваю с кровати.
— Не мамкай мне тут! Паровозов для тебя — лучший из вариантов.
— Потому что деньгами тебя снабжает? — сжимая пальцы в кулаки, осведомляюсь я.
— Потому что Илья — нашенский, деревенский, а не этот твой Принц Столичный на мотоциклете. Илюша тебя не бросит. Будешь как у Христа за пазухой.
— Пока этого Христа-Илюшу в тюрьму не посадят за разбой или убийство? — интересуюсь я, начиная чаще дышать от возмущения.
— Ой, та, — она опять небрежно взмахивает рукой. — Даже если посадят. Выйдет че.
— А если надолго посадят? Передачки носить ему всю жизнь?
— Не фантазируй давай! Ты меня услышала? — нотки угрозы словно гвозди, забивающие крышку моего гроба. — Паровозову обещана. Я ему сказала, что ты ни с кем не якшаешься. Чиста как дева Мария.
