3
0— Откуда шуба, Паровозов? — спрашиваю «в лоб».
— Не ворованная, если ты на это намекаешь, — стреляет в меня выразительным взглядом.
— Но на грязные деньги купленная, — догадываюсь я. — Остановись, пока не поздно. Ты попадешь в тюрьму…
— Слушай, тебя это не касается, ясно? — грубит, дернувшись влево.
— Илья… — качаю головой. — Пожалуйста. Ничем хорошим это не закончится. Если твоему отцу удалось избежать, это не значит, что и тебе…
— Все, шуруй давай домой, — обрывает меня на полуслове. Терпение иссякло. — Мала еще для того, чтобы жизни меня учить!
— Ты мог бы зарабатывать иначе… Отучиться в колледже или институте. Зачем бросил?
— Иначе? — хмыкает он. — Не смеши, а!
Молчу. Не знаю даже, как достучаться.
— Насобираю лавэ, завяжу, слово даю, и свалим нахер из этой убогой Москвы. В Краснодарский край куда-нибудь, — глубоко погрузившись в свои мысли, сообщает мне он. — Открою автосервис. Сына мне родишь.
Я не могу это слушать. Какого сына… О чем он вообще?
— Че ты заладила Илья да Илья! — психует. Щелчком пальца выбрасывает сигарету в окно. — Двадцать лет как Илья. Уже скоро двадцать один. Нормально все будет. Иди давай, поздно уже.
Мне и правда лучше уйти. Паровозов ведет себя отвратительно, когда не в духе. Открываю дверь, тяжело вздыхая. Уже собираюсь вылезти из авто, но он ловит запястье левой руки.
— И не вздумай ни с кем… — предупреждает сурово. — Поняла меня? — сжимает руку сильнее. Больно.
В темноте позднего вечера смотрим друг на друга. И мне не нравится этот его взгляд…
Села. Достала на автомате учебник. Тетрадь. Ручку. Поточила карандаш. В спину словно кол вставили. Рубашка под воротником взмокла. Руки трясутся.
Невыносимо, клянусь! На лбу даже испарина выступила. Зачем они так топят в кабинетах!
Делай вид, что тебе все равно. Все равно.
Тест написала, справилась за десять минут. Проверь еще разок. Вдруг ошибка где-то закралась.
Все равно. Мне абсолютно все равно.
Но мантра, произнесенная про себя, не помогает от слова совсем.
— Дыру в тебе прожег уже, — наклоняясь ко мне, шепчет Сашка.
Дергаю плечом. Левая сторона лица полыхает так, словно раскаленным металлом приложились.
Что ему надо от нее?
Встала. Расправила плечи и прошагала до Ларисы Петровны. Сдала работу, вернулась назад, усердно при этом рассматривая пол. Потому что Беркут внимательно следит за каждым ее движением, и это невероятно раздражает. Заставляет нервничать и чувствовать себя неуютно.
Ему не надоело? Пялится вот так весь день. Молча. Даже редких и таких привычных комментариев от него не слышно. Сам мрачнее тучи. Взгляд холодный, колючий.
Стук в дверь. Отрываю взгляд от своих короткостриженых ногтей, которые так усердно разглядываю последние пять минут. На пороге кабинета появляется Элеонора Андреевна.
