Бессердечный повеса

И Кэтлин тоже, поскольку леди Бервик не нравилось толкаться в большом магазине среди людей всех сословий. Вместо этого она настаивала на посещении крошечных, привилегированный магазинчиков, где товар хранился в местах скрытых от глаз посетителей, а не выставлялся на прилавке.

Украдкой бросая взоры на Уэста, Кэтлин приходила в смущение, подмечая его сходство со старшим братом: те же тёмные волосы и решительные черты лица. Но поразительно привлекательная внешность Девона казалась искажённой в облике младшего брата, чьё лицо было красным и обрюзгшим из-за чрезмерного пьянства. Уэст следил за собой, но, по сути, одевался слишком вычурно на вкус Кэтлин, на нём красовался шёлковый жилет с вышивкой, изысканный узорчатый галстук и золотые запонки, инкрустированные то ли гранатами, то ли рубинами. Даже сейчас, в полдень, от него несло спиртным.

– Не смотрите на меня так свирепо, – вполголоса пробормотал Уэст Кэтлин, пока сёстры собирали подарки и уносили их из комнаты. – Девушки расстроятся, если поймут, как сильно я вам неприятен.

– Я вас не одобряю, – ответила она серьёзно, направляясь к парадной лестнице вместе с ним. – Это не то же самое, что неприязнь.

– Мистер Рэвенел, если вы…

– Мы можем называть друг друга кузенами?

– Нет. Мистер Рэвенел, если вы собираетесь задержаться здесь на две недели, то вам придётся вести себя, как джентльмен или я насильно отвезу вас в Алтон и затолкаю в первый же вагон, который остановится на станции.

Уэст моргнул и посмотрел на неё, явно задаваясь вопросом, говорила ли она серьёзно.

– Эти девушки – для меня самые главные люди в мире, – сказала Кэтлин. – Я не позволю причинить им вред.

– Я не собираюсь никому вредить, – обиженно проговорил Уэст. – Я здесь по поручению графа, обсудить с деревенщинами посадку репы. Как только это будет сделано, обещаю вам, что вернусь в Лондон со всей возможной поспешностью.

– Боже мой, – пробормотал Уэст, – мой брат был прав. У вас темперамент затравленного барсука.

Они обменялись взглядами, полными взаимной ненависти и разошлись в разные стороны.

К счастью, за ужином девушки поддерживали весёлый разговор. Казалось, только Хелен заметила ожесточённую напряжённость между Кэтлин и Уэстом, посылая Кэтлин осторожные обеспокоенные взгляды. С каждым блюдом Уэст просил подать ему новое вино, вынуждая помощника дворецкого выносить из погреба бутылку за бутылкой. Злясь на расточительность Рэвенела, Кэтлин едва сдерживалась, чтобы не прокомментировать возрастающую степень его опьянения. По окончании ужина, она проводила девушек наверх, оставив Уэста одного за столом с бутылкой портвейна.

Утром Кэтлин встала рано, надела костюм для верховой езды и, как обычно, пошла на конюшню.