Архэ

Берта уходит со станции, и находит Фэба с Киром, параллельно она выходит на связь с Маден, и, соответственно, с сопротивлением…

— А где вы-то были, кстати? — с интересом спросил Ит.

— Сперва на Орине, потом — убрались оттуда к Маден, потому что больше было некуда, — признался Кир. — Вообще, мы слегка растерялись в первый год. Потому что вообще непонятно оказалось, что делать. Да еще и слухи пошли, один другого краше. Словом, идея с Орином оказалась, мягко говоря, не очень, и вовремя мы оттуда смылись… если это можно так назвать. На самом деле нас точно так же отпустили, как и Берту, как позже выяснилось.

— Дальше началась форменная чехарда и неразбериха, потому что ситуация, которая стояла до того на месте, стала вдруг стремительно развиваться, и совсем не туда, куда мы планировали, — продолжил за него Фэб.

— Потому что к окончанию второго года господин Торк воздвиглись в полный рост, и стали изъявлять свою волю уже открыто, — мрачно произнесла Берта. — Он нас троих… как бы сказать… вызвал к себе. Точнее, нас к нему в буквальном смысле отконвоировали. Очень мягко, очень деликатно, но… — она замялась. — Довольно настойчиво. И вот тут-то мы и получили от него главное откровение.

— В тот раз он впервые назвал себя богом, — Фэб тяжело вздохнул. — Богом, который идет из одной бесконечности в другую. Богом, который должен определить путь. Богом, который, по его словам, должен привести этот мир к абсолютному совершенству, исправить его, доделать то, что не сделано по сей день.

Отец Анатолий смотрел на Фэба расширившимися от ужаса глазами.

— Это… серьезно? — почему-то шепотом спросил он.

— О, да, — кивнул Фэб, а следом за ним кивнули Берта и Кир.

— Там довольно сложная теория, — продолжил Фэб. — Он говорил долго в тот раз, но я могу в общих чертах объяснить всё кратко. По его словам Истинный Бог когда-то, может быть, в самом начале времен, осознал, что, будучи Богом, он не сумеет проникнуться своим творением и в полной мере разделить его судьбу. И он… разделился. На части временные и постоянные. На бесконечные цепи вечной жизни, и бесконечные воплощения. Он придумал себе некий путь, и вознамерился его пройти, чтобы потом, соединившись с самим же собой вновь, обрести прежнее могущество, но с новым осознанием.

— Угу. А сейчас он, получается, проникся, осознал, и решил соединиться с самим собой обратно, чтобы, значит, подарить миру новый порядок, и всё станет зашибись, — произнес Скрипач задумчиво. — И в процессе он решил убрать, так сказать, отходы собственного производства, коими счел нас. Я не совсем понял, кто такие мы в этой его теории?

— Сдерживающий фактор, — вздохнула Берта. — Что-то, что его до поры, до времени подтормаживало, не давало слишком быстро действовать.