3
0Моя улыбка настолько не понравилась Киару Леру, что в ответ он словно хлыстом обвил мою переднюю ногу и резко дёрнул на себя. Как результат – я снова упала.
Кряхтя и ругаясь про себя, я встала и оттёрла пот со лба. На этот раз падение было очень болезненным, я даже боялась представить, как много гематом у меня будет завтра утром.
– Признайтесь, кадет Радонежский, – прозвучало насмешливо со стороны цварга, при этом он, не отрываясь, смотрел в упор на меня. – Вы попали в Академию исключительно благодаря чьей-то протекции. Вы слишком немощны, ленивы, неповоротливы и изнеженны. Не удивлюсь, если капитану Валлуни хорошо заплатили, чтобы он взял Вас вместо ларка.
И прежде, чем подумать, кому и что я говорю, с моих губ сорвалось:
– Вы занимаетесь избиением меня, потому что прекрасно знаете, что сильнее и ловчее меня, но вместо того, чтобы показать, как надо уходить от атаки, Вы наслаждаетесь своим положением сильнейшего и срываете на мне свою злость. Это низко и недостойно звания командора.
Чёрные радужки цварга расширились, я моментально утонула в них.
– Кадет Радонежский! Станислав! Стас! Да очнитесь же уже! – кричал на меня командор.
Зал «П-13» постепенно принимал свои очертания. Я лежала на полу, а Киар тряс меня за плечи, стараясь привести в чувства. Я чувствовала, как подрагивают мои губы, как жгучие слёзы текут по щекам, и даже запястье болит ровно так же, как тогда. Ощущение страха, боли, ужаса, полнейшей беспомощности маленькой девочки, над которой жестоко глумятся её одноклассники, постепенно отступало.
В голове всплыла характеристика Натана в адрес командора – «энергетический вампир», которую я посчитала шуткой разбушевавшегося воображения соседа на транспортнике. Теперь я понимала всю глубину своей глупости и детской наивности. Не знаю, какими способностями обладают цварги, но командор каким-то образом вломился в моё сознание и заставил меня вновь пережить один из тех моментов моей жизни, который стремилась запрятать как можно глубже в своих воспоминаниях.
Столько лет мои одноклассники травили меня тем, что всё, чего я добиваюсь, – это следствие денег моего отца. Сколько лет я терпела их насмешки и презрительное: «Ну, это же королева мусора, ей всё можно…» или «Разумеется, ей зачтут экзамен автоматом! Ты в курсе, кто её отец?» Я пыталась не выделяться на общем фоне, одеваться, как все, стала пользоваться школьным аэробусом и даже специально делала ошибки в контрольных. Но чем больше я старалась, тем больше презрения я читала в глазах своих одноклассников. Они меня ненавидели просто за то, кем я была. Их шутки с каждым разом становились ядовитее, а проделки менее безобидными.
