Камень. Книга 4

На этот раз никаких перегибов с силой не было, как в том памятном ущелье, все прошло буднично и аккуратно — стихии работали слаженно, снося и перемешивая постройки Никпаев в одну большую кучу. Облако от сжигаемого порошка действительно поднялось, и братья погнали его воздухом в другую сторону. Минут через пять об усадьбе Никпаев напоминали лишь обугленные куски стен, смешанные с землей, да торчащие кое-где погнутые винтом фермы ангара.

— По машинам! — скомандовал отец.

* * *В лагерь добрались без происшествий уже в пятом часу утра. Вертушки дозаправились и снова улетели в ночь, взяв на борт съестных припасов и воды. Как я понял, полковник Пожарский планировал использовать эти вертушки для диверсий — планомерного уничтожения всех тех полей для выращивания мака, до которых у него получится дотянуться.

— Молчун, Зоркий, спать. — скомандовал с улыбкой Прохор, специально назвав братьев по позывным. — Камень, скидывай все лишнее и приходи в палатку Годуна, ты нам там еще понадобишься. И маску не снимай, так абрекам гораздо страшнее будет…

Когда я пришел в палатку Годуна, там уже находились все заинтересованные лица — сам Дмитрий Олегович, Прохор, Николай Николаевич и отец с дядькой Константином, все в масках, а в центре палатки, притороченный к стулу, сидел голый старик-Никпай с мешком на голове. Торчащая из-под мешка седая борода добавляла картине сюрреализма. Судя по всему, это был Глава Рода Никпаев, Халик.

— На предмет ядов проверили? — деловито поинтересовался Прохор у Дмитрия Олеговича.

— Обижаешь… — протянул тот.

— Остальные как?

— С ними уже начали работать.

— Хорошо. — кивнул Прохор. — Начнем и мы… — он подошел к афганцу, сдернул с того мешок, вытащил кляп и продолжил на английском. — Привет, Халик! Как дела? Даю минуту на проморгаться и продышаться.

Минуты Никпаю оказалось много, он просто несколько раз моргнул и кашлянул, после чего заявил на том же самом английском, глядя в нашу сторону:

— Принц Александр Романов, снимай маску. Давай поговорим, как мужчина с мужчиной. Это сэкономит нам массу времени.

— Сдохнуть торопишься, Халик? — отец снял маску и встал напротив Никпая, а Прохор плавно переместился афганцу за спину.

— Я свое пожил, Александр. — усмехнулся тот. — И умереть не боюсь. Просто хочу достойно уйти, вместе с сыновьями, а не быть удавленным по-тихому где-нибудь в уголке, да еще и не очень благородными руками.

— И это ты говоришь после того, что твой Род натворил на территории нашей Империи? — усмехнулся в ответ Цесаревич. — Ты надо мной издеваешься, Халик?

— Александр, мы могли достойно умереть и после того, как твой Род нам объявил войну. Это да, была бы достойная смерть! Но нас сдал собственный Король.