1
0— Да, господин Белобородов?
— Не могу знать, Ваше Императорское Высочество! — Прохор продолжал тянуться.
— Понятно. — кивнул Цесаревич. — Господин Белобородов, как мужчина я вас прекрасно понимаю, но воинскую дисциплину еще никто не отменял. А по сему, получаете трое суток ареста и последнее предупреждение. Прохор Петрович, я же тебя домой отправлю, родной, — ласково заговорил отец, — прямиком в Бутырку. Если ты мне тут свои выкрутасы не прекратишь. Как понял, Белобородов?
— Есть прекратить выкрутасы, Ваше Императорское Высочество! — воспитатель делал вид, что преданно смотрит Цесаревичу в глаза.
— Теперь, что касается вас, подполковник Ульянов. — отец повернулся к бледному Преображенцу. — Вы вчера при мне обсуждали с полковником Пожарским и господином Белобородовым план операции. Сначала вам на недостатки указал господин Белобородов, а потом и полковник Пожарский вежливо попросил прислушаться к словам Прохора Петровича. Но вы этого сделать не пожелали. Было, Сергей Владимирович?
— Было, Александр Николаевич. — опустил голову тот.
— А сегодня, перед началом операции, Белобородов еще раз попытался убедить вас изменить план. Вы его послушали?
— Нет.
— Тогда слушайте меня внимательно, Сергей Владимирович. Я лично прослежу за тем, чтобы после отбытия наказания вон тот отбитый на всю голову злой дяденька, с говорящим позывным «Зверь», — отец показывал на Прохора, — и вон тот добрейшей души молодой человек, — теперь он указывал на меня, — это который Великий князь Алексей Александрович, с не менее говорящим позывным «Камень», сопровождали вас на каждом вашем боевом выходе. Ну, про каждый я, конечно, погорячился, хватит и… Или… — отец многозначительно замолчал.
— Или, Ваше Императорское Высочество? — совсем поник Ульянов.
— Пишите рапорт об отставке, Сергей Владимирович. Вместо Военного министра визу поставлю я, сделаю для вас исключение.
— Рапорт, Ваше Императорское Высочество. — прошептал тот.
— Рад, что мы друг друга поняли, Сергей Владимирович. — удовлетворенно кивнул Цесаревич. — Жду рапорт до вечера. Господа офицеры, суд офицерской чести объявляю закрытым. — отец встал. — Отдыхайте, господа!
Насколько я успел заметить, особо никто Ульянова не жалел. Это подтвердил и Александр:
— Лешка, этот бывший подполковник сейчас изгоем в офицерской среде станет, а Прохор отомщен сполна! Даже у нас в Училище курсанты сами между собой отношения выясняют, доносы писать западло. У девчонок, правда, бывает, а так…"
"— Пойдемте в палатку, братики, не будем тут мешать. — сказал я. — Мало ли, какие тут у отца и Прохора дальнейшие планы. Воспитатель все равно под арестом, так что скоро сам в палатку придет, никуда не денется.
Так и оказалось, Прохор явился домой только через полчаса.
