Вся ложь

— Я не мог стоять там, пока весь колледж видел тебя такой.

Я сглатываю и нащупываю свою сумку. Нахожу телефон внутри; экран разбит, как мое дыхание.

Мне не требуется много времени, чтобы понять, что Ашер имеет в виду. В аккаунте чёрная-книга-блэквуда есть фотография, на которой я растянулась на полу в классе с потекшей тушью и руками, закрывающими уши. Мои волосы скрывают половину лица, но очевидно, что это я.

Подписи нет. Как обычно, это просто хэштеги. #ПалениеКоролевы #Смотри #ОнаМожетПлакать

У фотографии более тысячи лайков и несколько сотен комментариев.

Кто-то подшутил над ней?

Я слышал, она сошла с ума с тех пор, как исчезла.

Клянусь, я видел, как Джейсон, защитник Рыцарей, высадил ее. Рыцарская шлюха.

Я закрываю глаза и блокирую телефон. Я не знаю, что ранит больше — фотография, количество людей, получающих удовольствие от моего падения, или, может, мудак, который пил кофе с Бри, пока я жила в кошмаре.

Давление снова нарастает у меня за глазами.

С тех пор как я вернулась, я изо всех сил стараюсь искупить свою вину и загладить ее, но ничего не получается. Я никому не нравлюсь в этом чертовом колледже, что бы я ни делала.

— Ой, ты собираешься плакать? — Ашер издевается, в его голосе слышится жестокая нотка.

Я протираю затуманенные глаза и смотрю в окно, игнорируя его.

Он не увидит, как я сломаюсь.

Он не увидит, как я заплачу.

— Во что бы то ни стало, не останавливайся из-за меня, мой ужасный монстр.

— Думаешь, все это забава и игры? — я поворачиваюсь к нему лицом и складываю руки на груди.

Он снова проворачивает эту штуку с пристальным взглядом. Его внимание подобно живому дышащему существу, острому и режущему.

Я ненавижу, как великолепно он выглядит в своей простой белой рубашке. Рукава закатаны до локтей, обнажая подтянутые предплечья.

Чёрт побери. Его сильные вены исчезают под рубашкой вместе с татуировкой, которая, я знаю, там есть. Его волосы сегодня причесаны, но он все еще излучает флюиды «к черту весь мир».

— Я не знаю. — он так небрежно постукивает пальцем по рулю. — Ты скажи мне.

— Я думала, что умираю. — мой голос повышается от сдерживаемого разочарования. — Я могла там умереть!

— И все же ты не умерла.

Его холодный, бесчувственный тон ранит меня так глубоко, что я удивляюсь, что на дорогой коже его машины нет крови.

— Этого ты хочешь? — бормочу я. — Ты был бы счастлив, если бы я умерла?

Он качает головой один раз, когда въезжает на подъездную дорожку к дому.

— Ты так высоко ценишь себя. Твоя жизнь или смерть для меня ничего не значит, монстр.

— Перестань называть меня так! Я не монстр. Я не такая.

Мой голос срывается вместе с сердцем.

Конечно, это что-то значит. Конечно, он не может быть таким каменным.