— Молчать! — от визга скандалиста вздрогнула даже моя смирная лошадка.
Перед дворянчиком, напоминающем петуха, стояли четыре мужика, склонивших голову. Судя по наливающемуся синяку на бородатом лице одного из них, мажор его ударил.
Не люблю я такие вещи. На дороге всякое может случиться, но есть предел разумного, и никому не позволено унижать человеческое достоинство нормальных людей. Купец средней руки, стоявший впереди своих людей, явно принадлежал к этой категории. На хамло бородач точно непохож. А вообще, он молодец! Спину не согнул, и вон как смотрит.
Дунин знает о моих взглядах. Периодически я провожу идеологическую обработку личного состава будущей Росгвардии. О правах крестьян никто вещает. А вот несколько лекций про необходимость пресечь боярскую вольницу, ибо это полезно для державы бойцы выслушали. Поэтому подполковник сразу взял инициативу в свои руки.
— Кто таков? По какому праву перегородил дорогу? — начал представление шляхтич.
Иван в свои двадцать четыре выглядит гораздо моложе.
— Ты знаешь, с кем разговариваешь? Я тебя сейчас сам выпорю! Мой дядя… — петушок аж давился словами от злобы, но был прерван подполковником.
— Тля! Вот ты кто, — произнёс Дунин и достал кнут, притороченный к седлу, — Я даже саблю об тебя марать не буду, так засеку.
Взмах руки, резкий хлопок и с головы замершего петушка слетела богато отделанная шапка. Ему догадаться, что лучше сдать назад. Однако гонор не позволил.
— Да я тебя! — молодой дурачок попытался выхватить саблю, — Степан! Ты чего стоишь? А вы, олухи, почему рты раззявили? Бей этих хамов!
Мне даже стало интересно, откуда вылез этот клинический идиот. Перед тобой пусть небольшой, но хорошо вооружённый отряд. Только наши кони должны обратить на себя внимание. Я не экономил на верных людях, и лошадей парни получили из царских конюшен.










