Сын Тишайшего-2

После допроса с пристрастием удалось получить немало информации. Петя оказался слабаком и расклеился сразу после начала пыток. Только полученная информация многого не прояснила. Умные манипуляторы использовали товарища втёмную, выделив ему роль обычного боевика.

Новых имён и деталей он не назвал, хотя подтвердил мои подозрения. Что касается бунта, то Пётр действительно неплохо в нём замарался, возглавив убийство князей Долгоруковых. Я потому и приказал посадить его на кол. Заслужил, гадёныш!

Также всплыли некоторые подробности деятельности Ивана Милославского и князя Хованского, отправленных в монастырь.

Думаю, по возвращении двух монахов придётся устранить. Ещё и Гаврилов докладывал, что заключённые, в том числе находящиеся в ссылке, проявляют излишнюю активность.

А вообще, мерзко! Вроде благостная с виду картина жизни русского общества, изнутри просто сгнила. У нас хуже, чем в Европе, там тоже чудес хватает. Властные же группировки воюют везде, то дело житейское. Но уж больно подозрительные события предшествовали Стрелецкому бунту. Я про неожиданную смерть цесаревича Алексея, скончавшегося в возрасте пятнадцати лет.

При этом не могу вспомнить, чтобы Федин брат болел. Ещё более странной выглядит смерть отца, отличавшегося лошадиным здоровьем. Алексей Михайлович не пил, был умерен в еде, мог молиться часами напролёт, отбивая тысячи поклонов, и любил соколиную охоту. То есть двигался и себя тело не запускал. К тому же царь отличался спокойным нравом и особо не злился, нервы у него были в порядке. Хотя мог огреть посохом неугодного боярина. Ивашка Милославский не даст соврать. И вдруг сорокасемилетний мужчина в самом расцвете сил, никогда не жаловавшийся на здоровье, умирает от сердечного приступа. Потом начинают травить Фёдора, что уже доказано, а затем бунт.

По-честному надо хорошенько проредить знатные роды, кто даже гипотетически замешан в заговоре. Признаюсь, такие мысли не отпускают меня последние три дня. Но в стране катастрофическая нехватка грамотных людей и достаточно жёсткое сословное общество. Можно выдвинуть незнатных людей, посадив их на важные места, и теоретически они справятся. Только делать это придётся постепенно, дабы избежать интриг недовольных бояр.

И всё равно данный путь опасен. Ведь даже многих ближников и союзников напугает бездоказательная расправа над знатью. Мол, если царь казнил самых родовитых, выдвинув нас, то кто помешает ему устранить не оправдавших доверие дворян?

Поэтому спешить не будем. И Черкасского со товарищи вскоре ждёт суд, куда я решил допустить наиболее авторитетных вельмож. А вот Толстой — это моё личное дело. За Петьку даже никто не думал заступаться. И правильно сделал.

Я же решил не медлить и приказал посадить преступника на кол.