Скрытые намерения

 – А кроме того, учителя в школе постоянно неправильно произносили его, и дети смеялись надо мной. Я спросила бабушку, можно ли мне его изменить, и она согласилась.

– Сколько тебе было лет? – Сэм сохраняла невозмутимое выражение лица, но Эбби было не одурачить. За этим спокойным фасадом явно назревал ураган.

– Семь, в ночь пожара, – сказала Эбби.

– Семь, – эхом повторила Сэм. – Ты всегда говорила мне, что тебя удочерили еще младенцем. Что ты не помнишь своих биологических родителей.

– Дважды! – не сдержавшись, выпалила Эбби.

Это было легко вспомнить. Потому что всегда легко вспомнить, когда именно ты так нагло соврал своему собственному ребенку.

Это вам не какая-то там безобидная ложь вроде того, что Санта все равно попадет в дом, даже если у вас нет дымохода. Это та ложь, которая, как ты знаешь, уже не укладывается ни в какие рамки. О которой, как ты знаешь, тебе однажды придется горько пожалеть.

– Не все ли равно, два раза или двадцать? Ты позволяешь мне думать… – Сэм закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Явно едва сдерживаясь. – Почему ты не сказала мне правду?

– Сначала ты была слишком мала, а потом…

– Нет.

Не вешай мне лапшу на уши! Все-таки есть способы рассказать об этом маленьким детям. Например, ты могла бы сказать: «Мама выросла в плохой семье». – Сэм изменила голос, имитируя слащавый, покровительственный тон. – «Но потом однажды ночью случился пожар, и мама сбежала, а дедушка с бабушкой удочерили ее, и все они были счастливы, потому что мама наконец нашла семью, которая полюбила ее».

– Ладно, – сказала Эбби. Горло у нее сжалось.

– Ты рассказала мне, как дети появляются на свет, когда мне было всего четыре годика! Ты могла бы найти способ объяснить и это.

Ты ведь вроде неплохо владеешь словом.

– Я не хотела говорить об этом.

– Тогда давай поговорим об этом сейчас. – Сэм скрестила руки на груди.

– Хорошо, но давай-ка на полтона ниже. Я не хочу, чтобы Бен проснулся.

– Не то, не дай бог, он услышит правду.

– Ладно, хорошо, – уже тише произнесла дочь.

– Я родилась в секте Уилкокса, – начала Эбби. – Мы называли это Семьей. Моих родителей завербовали в конце семидесятых. Вскоре после вступления в секту они поженились. Лидера секты, как ты, вероятно, уже знаешь, звали Моисей Уилкокс.

– Почему ты сказала «завербовали»? Это же не армия.

– Это было… типа… ужасно?

– Для некоторых. Но только не для меня. Хотя кое-что из этого было не слишком-то хорошо… Постоянные проповеди, и Моисей Уилкокс заставлял нас все время мыть руки. По нескольку часов. Пока руки у нас не начинали кровоточить.

Глаза Сэм расширились, на них навернулись слезы.

– Но я любила этих людей, – продолжала Эбби. – И секта дала мне цель. Так что все было не так уж плохо.