3
0Шея пульсировала, в голове стучало, и казалось, что вот-вот стошнит.
Но она все еще была жива.
Чья-то сильная хватка на предплечье, ее вздергивают вверх.
– Ну пошли же, док, – шепот Шляпника над ухом. – И если ты попытаешься заорать, если даже шепнешь хоть словечко, я твои мозги по стене размажу. Поняла?
Сэм слабо кивнула, не в силах говорить.
Он потащил ее из класса, и она споткнулась, не чувствуя под собой словно онемевших, дрожащих ног. Вверх по лестнице – споткнулась, ударилась коленом, ослепляющая боль, потом еще ступеньки, пустые коридоры… Запертая дверь.
Над мистером Рамиресом стоял Гусеница, его пистолет был направлен вниз. Голова мистера Рамиреса была… то есть ее практически не было… кровь, какие-то осколки, и…
Сэм отвернулась, и ее вырвало желчью.
Мистера Рамиреса не стало.
– В школе произведен выстрел. Повторяю, в школе произведен выстрел.
Один-единственный выстрел. Эбби услышала его, сидя в фургоне переговорщиков. Сразу после того, как Гусеница сказал Уиллу, что будут последствия.
Они только что казнили одного из заложников.
– Позвони им! – крикнула Эбби. – Спроси их, что случилось. Кого они застрелили. Позвони им! Спроси у них, в кого они стреляли!
Она метнулась к пульту, лихорадочно нажимая на кнопки, чтобы набрать номер директорского кабинета.
– Дайте мне поговорить с ними! Они будут говорить со мной! Нам нужно знать, в кого они стреляли!
Кто-то схватил ее, оттащил прочь, вокруг слышались крики, кто-то сказал: «Уберите ее отсюда», а Эбби все брыкалась и вырывалась.
– Кого они убили? – кричала она, когда ее вытащили наружу. – Кого они убили?
– …но как? Как они вошли?
– …видать, не заметили их…
– …наблюдали за камерами, вон у Альмы спроси. Альма! Очнись же, наконец…
– …о боже, о боже, о боже…
– …заткнись, мать твою…
– …нужно вытащить его отсюда…
– …позвони им и скажи…
– …а где ты-то был, когда все это произошло? Почему ты не вернулся, когда…
– …сделал небольшой крюк…
– …может, это ты их и впустил…
– …убери пистолет от моего лица…
– …Альма! Возьми же, наконец, себя в руки!
Сэм скорчилась у стены, прижав ладони к ушам и закрыв глаза, потому что если б она открыла их, то увидела бы все эти брызги, и всю эту кровь, и эти маленькие кусочки… Она закашлялась, и ее снова вырвало, опять желчью – в желудке не было ничего, кроме воды.
